Chat with us, powered by LiveChat
Բաժանորդագրվել

Մուտք գործել

Կամ

Չի կարող լինել դատարկ!

Չի կարող լինել դատարկ!

Գաղտնաբառի վերականգնում

Գրանցվել

Կամ

Error message here!

Error message here!

Error message here!

Մոռացել ե՞ք գաղտնաբառը։ Մուտքագրեք ձեր էլ.հասցեն եւ դուք կստանաք նոր գաղտնաբառ։

Էլ. հասցեն գրանցված չէ։

Վերադառնալ

Close

Предпосылки экономического роста в Армении (часть - 3)

Предпосылки экономического роста в Армении (часть - 3)
ԲԱԺԱՆՈՐԴՆԵՐԸ ԽՐԱԽՈՒՍՈՒՄ ԵՆ ԽՈՍՔԻ ԱԶԱՏՈՒԹՅՈՒՆԸ ԵՎ ՍՏԱՆՈՒՄ ՈՐԱԿ ՊԱՀԱՆՋԵԼՈՒ ԻՐԱՎՈՒՆՔ

                                              Назад Вперед

Г. М. Дерлугьян

АРМЕНИЯ
НА ВЫХОДЕ ИЗ ПОСТСОВЕТСКОЙ
РЕСТАВРАЦИИ:
АНАЛИЗ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Предпосылки экономического роста в Армении (часть -3)

Чикаго

Став олигархией, новая постсоветская элита выстроила под себя политическую структуру, аналогичную таким же «имитационным демократиям» большинства бывших советских республик. Американский политолог Генри Хейл (кстати, не раз бывавший и в Армении) предлагает анализировать такого рода системы как «патрональные», т. е. строящиеся на пирамиде вертикальных патрон-клиентских обменов услугами между различными эшелонами элит, от президента и ниже20. Но скажем проще, это политическое устройство немедленно бы узнал и понял любой мэр крупного американского города вроде Чикаго. В США конца XIX — ХХ в. такого рода патрон-клиентская организация для контроля над властными ресурсами в условиях электоральной демократии называлось «политической машиной», т. е. механизмом поставки голосов на выборах. В здании чикагской мэрии кнопки в лифтах нажимают только дюжие лифтеры, по общему мнению получившие свои скромные хлебные должности в обмен на энное количество голосов родственников, соседей и друзей на городских выборах. Должности патрульных городских парков, строительных и всевозможных прочих инспекторов соответственно предполагают и поставку большего числа голосов. «Машина» исправно поставляет голоса, судя по тому, что легендарный мэр Чикаго Ричард Дэйли-младший до недавних пор пятикратно выигрывал выборы всякий раз с более чем восьмидесятью процентами голосов, а до этого двадцать лет городом твердой рукой правил его отец, Ричард Дэйли-старший, вошедший в местную историю просто как «Босс»21.

Другой его сын, Билл Дэйли (соответственно, брат мэра Дэйли-младшего), преуспевающий чикагский банкир и адвокат, с 2008 г. возглавил администрацию Белого Дома при президенте Обаме — конечно, тоже выходце из чикагской политики. Справедливости ради, отметим, что трое из последних шести губернаторов штата Иллинойс, в котором находится Чикаго, в конечном итоге оказались в тюрьме, и сам мэр Дэйли-младший в 2011 г. был вынужден оставить свой пост до истечения срока.  Данная зарисовка указывает нам, что политическая система Армении не есть лишь местное и не только постсоветское отклонение от демократических идеалов. Это вовсе не оправдание и тем более не отсылка к якобы извечной человеческой натуре, а лишь указание на то, с чем полезнее сравнивать постсоветские политические режимы и чего можно будет ожидать в будущем. Ведь и в самом Чикаго давно не правит мафия, а экскурсии по местам славы Аль Капоне развлекают и эксплуатируют туристов. Какова судьба чикагской мафии? Этот важный и недостаточно часто задаваемый вопрос в годы моего профессорства в Чикаго было особенно интересно обсуждать со зрелыми студентами-вечерниками, среди которых нередко встречались местные полисмены.

Именно они, зная свои служебные возможности и ограничения, первыми выражали сомнение в том, что мафию могли извести одни лишь отборные агенты ФБР, как это показывается в кинофильмах. Скорее, изменилось само общество. Прежде всего, это был послевоенный рост благосостояния белых американцев, превратившихся в средний класс, а также распространение социального обеспечения, что освободило большинство рядовых граждан и целые городские районы от личной опеки со стороны местных коррумпированных покровителей. С течением времени менялся баланс между все более уверенными в себе избирателями и политиками, вынужденными не только жить старыми связями и уловками «машины», но и действительно делать что-то общественно полезное. (Впрочем, нередко баснословно дорогое и показное, как чикагский Милленниум-парк, воздвигнутый к круглой дате 2000 г. на месте вконец заржавевшего железнодорожного узла за миллиард освоенных кем-то долларов.) В отличие от Чикаго, Армения является национальным государством с собственной дипломатией и армией, притом участвующей в боевых действиях. Это важное отличие. Ничуть не менее важно, что население Армении накопило со времен перестройки немалый опыт протестных мобилизаций, периодически и небезуспешно обновлявшийся в недавние годы22. Наконец, более половины этнических армян находятся в диаспоре, т. е. вне пределов влияния политической «машины» Армении, притом многим из них небезразлично положение дел на исторической Родине. Все это потенциально обнадеживающие факторы.

Три классических источника элитных страхов

Всякая правящая элита живет в постоянном внутреннем беспокойстве на грани страха по поводу сохранения своих позиций — тем более институционально слабых, неукоренившихся позиций, нечаянно доставшихся в годы потрясений. Есть три главных источника этого: 1) неподконтрольные внешние силы, в первую очередь военная геополитика и мировые рынки; 2) собственное гражданское население, способное взбунтоваться; и 3) междоусобное соперничество за позиции во всякой олигархической среде. Начнем с последнего как наиболее знакомого, обыденного и одновременно древнейшего. Это продолжение динамики соперничества внутри малых групп, ярко и подчас жестоко выраженной в подростковых мальчишеских («пацанских») сообществах. Гендерное мужское измерение здесь вовсе не случайно, а восходит к социальной организации архаических прапредков человечества. Данная гипотеза находит сегодня подтверждение в систематических наблюдениях ученых-приматологов за групповым поведением высших обезьян, особенно генетически ближайших к человеку шимпанзе и бонобо, способных на весьма хитрые стратегии и альянсы в борьбе за статус альфа-самца в стае23. Только, пожалуйста, не спешите с выводами о том, как недалеко мы ушли от обезьян или о нашей якобы генетически заданной природе. Дочитайте хотя бы до следующей страницы о карьерной стратегии Д'Артаньяна и реформах Наполеона Бонапарта. Еще лучше, задумайтесь над элегантным объяснением появления религии среди первобытных групп, которое нам сегодня предлагают эволюционные антропологи.

С возникновением представлений о потустороннем мире, высший альфа-статус отошел к богам, а бета-статус второго уровня был почтительно отдан умершим предкам24. Возникновение представлений о родстве и племени, их укоренение в обычаях плюс ритуальное освящение семейных уз значительно понизило внутригрупповую мужскую конфликтность по поводу партнеров для продолжения рода; тем самым создались условия для равноправия и взаимовыручки между членами первобытного коллектива25. (Однако та же самая социальная солидарность среди своих сделала возможными войны между племенами, нациями и религиозными конфессиями.) Давайте заметим очевидное — шимпанзе и бонобо со своей «стайной политикой» так и остались в тропических джунглях, в то время как еще дальние предки человечества смогли освоить все экологические зоны планеты, включая довольно суровые Кавказ и Армянское нагорье. Элементарная внутригрупповая политика по образцу сообществ мальчишек и самцов шимпанзе возникает там, где еще не оформились или в силу каких-то резких изменений разрушились институциональные рамки более ответственного и долгосрочного «взрослого» поведения. В тысячелетней истории классовых обществ и государств, подверженных внезапным сокрушительным коллапсам именно из-за своей сложности, разного рода «средневековья», «смуты» и переходные периоды случались издавна и многократно, отчего кажутся прискорбной частью человеческой натуры26. На самом деле это моменты социальной дисфункции, крайне трудные и неприятные даже для главенствующих персонажей.

Пусть кому-то и выпадает возможность искупаться в роскоши и удовлетворить хоть самые низменные инстинкты, но многим ли из них доведется испытать почетную спокойную старость? Исследования археологов и антропологов констатируют неприятный факт — большинство состарившихся вождей племен умирало не своей смертью27. Однако ситуации неограниченного эгоистического соперничества, раз возникнув, надолго превращаются в ловушки, из которых вырваться в одиночку едва возможно (разве что уйдя в изгнание или монастырь), а коллективно тем более невозможно, потому что каждый за себя, и за лидером идут, только пока это лично выгодно. Задачи сохранения внутригруппового статуса и продвижения наверх реализуются в интригах придворного типа, где верность покровительствующему хозяину-патрону соблюдается лишь оппортунистически, по обстоятельствам, и это для данной ситуации вполне рационально. От выказывающего слабину правителя-покровителя надо уметь вовремя аккуратно отойти, чтобы сохраниться и выиграть при намечающейся смене власти. Со своей стороны, правящий альфа-персонаж должен ревниво и подозрительно следить за интригами подчиненных, держать их в постоянном напряжении, непредсказуемо возвышать и вознаграждать одних и столь же непредсказуемо отправлять в опалу других, не допуская появления устойчивых группировок и тем более возникновения самостоятельных фигур, потенциальных соперников. Хроническая вражда и внутренняя разобщенность, угодничество и ябедничество («компромат»), внезапные эмоциональные вспышки и наказание впавших в немилость ведут к нехватке потенциальных лидеров и общегрупповой легитимности, а неотвратимые моменты передачи власти (хотя бы в силу физического старения или внезапной смерти вождя) чреваты грызней вплоть до катастрофической.

Тогда вероятно ожидать прямых восстаний или по крайней мере неожиданных переходов в лагерь оппозиции и поиск новых покровителей внутри страны и за ее пределами. Простейшим, хотя и весьма несовершенным решением является лично-семейное присвоение государственных функций, или «патримониализм» (буквально, вотчинность) на языке веберианской социологии, т. е. распоряжение властью не строго по общему закону, а по своей воле, будто наследственным вотчинным домохозяйством. Однако, опора на семью и ближний круг, даже если среди сыновей и дочерей удается сохранять подчинение, что вовсе не просто даже само по себе, неминуемо создает растущие издержки в виде отчуждения внешнего круга элит и закупорки каналов вертикальной мобильности для рекрутирования энергичной молодежи извне элит. Такую крайнюю форму личной власти, довольно распространенную в странах Третьего Мира, ученые вслед за Максом Вебером именуют «султанизмом». В статистической сумме, именно эта личностно-семейная форма государственного режима наиболее подвержена внезапным военным поражениям, переворотам и революциям, поскольку в какой-то момент непременно случающемся «крайнем случае» султанистский режим особо некому защищать28. Такова в сущности несложная логика возникновения «цветных» революций на постсоветском пространстве, наглядно наблюдаемая, например, в Киргизии29 и Украине30. И эта же логика ведет к деградации государства, поскольку личные сиюминутные интересы членов олигархии вытесняют — опять-таки, с их стороны вполне рационально — понятие долга и заботы о долгосрочном коллективном благе правящего класса в целом31.

Д'Артаньян против Макиавелли

Вот здесь надо внести поправку — не просто оговорку, а кардинальную поправку к потоку представлений и высказываний о политике как исконно грязном деле, освященном именем самого Никколо Макиавелли. В ситуации игры без правил, наблюдавшейся в итальянских городах-государствах эпохи Ренессанса и в целом регулярно возникающей на сломе эпох, рациональность зачастую действительно сводится к сиюминутному эгоистическому поведению. Проигрышно и порою просто самоубийственно хранить верность (кому? чему? ради чего?) и быть честным служакой, когда вокруг тебя царят продажность и ложь. Но откуда тогда берутся Д'Артаньян и его друзья-мушкетеры — персонажи вымышленные, однако имевшие реальных прототипов? Известный историк Перри Андерсон не без доли британской язвительности заметил, что Макиавелли собрал не мудрость власти на все времена, а лишь «поваренную книгу итальянской политической кухни» своего времени, поэтому не мог понять, на чем росло королевство Франция, вскоре затмившее итальянские интриги и сам Ренессанс32. Д'Артаньян, по большому счету, типичный карьерист из провинции, метящий попасть в столице на службу в элитном подразделении мушкетеров короля, где вдобавок к престижу и славе прилагается неплохое жалование и пенсия по выслуге лет. Его доблестное поведение и личная карьерная стратегия в конечном итоге не менее рациональны, чем у описываемого Макиавелли «Государя». Разница в том, что при наличии четко выстроенной служебной лестницы становится уже вполне рациональна верность долгу вплоть до героизма и самопожертвования.

На языке теоретических экономистов это называется институционализацией социальной среды и параметров выбора33. Oткуда берется институционализация государственной службы в абсолютистской Франции, и почему не в Италии времен Медичи и Макиавелли? В эпоху Ренессанса Италия явно превосходила остальную Европу не только по интеллектуальному потенциалу, но и по экономическим ресурсам своих плодородных полей и многочисленных торгово-ремесленных городов. Капитализм зародился именно в городах-государствах Италии34. Но, как говорил Фернан Бродель, экономическая география предполагает, а люди располагают. В Италии так и не возникло политико-экономического центра, способного сформировать вокруг себя национальное государство. Очевидно, подвела та самая множественность примерно равновеликих городов-государств: Венеции, Флоренции, Генуи, Милана, не говоря о Ватикане и Неаполе. Объяснение головоломки возникновения капитализма и современного государства на Западе составляет главный объект гордости исторических социологов. Подробный аналитический разбор смотрите в работах Перри Андерсона, Имманула Валлерстайна, Джованни Арриги, Чарльза Тилли, Джека Голдстоуна, Ричарда Лахманна и предвосхитившего многие их идеи великого историка Вильяма Мак-Нилла35. (Если бы в исторической социологии присуждали что-то вроде Нобелевских премий, то это готовый список главных претендентов. Английские оригиналы перечислены в примечании36. Все эти работы теперь доступны или скоро станут доступны на русском языке в Интернете.)

Если вкратце, то, скорее всего, дело в том, что Франция также издавна была богатейшей страной Европы по продовольствию и народонаселению, но плюс к тому по сложившейся традиции имела королей в Париже. Это необходимые, но не достаточные условия. В позднем средневековье Франция испытала громадные внутренние потрясения крестьянских восстаний (чего стоила Жакерия37) и затем религиозных войн между католиками и протестантами. Перед лицом разбушевавшегося французского простонародья феодалам и церковным иерархам приходилось ради самосохранения искать защиты у королевской власти с её регулярной армией, а значит, согласиться на подчинение центральному аппарату изъятия рент и податей38. В большинстве областей Франции регулярно восстававшие крестьяне в итоге добились фактического владения землей — вот почему Д'Артаньяну и многим ему подобным обедневшим дворянам-шевалье приходилось искать заработка в Париже. Но одновременно победила и центральная королевская власть, потому что в ходе восстаний и смут ослабли ее давние противники среди феодальной олигархии, всевозможные герцоги и городские нотабли. Консолидация мечущихся среди многих огней элит Франции сделала возможной выдающуюся роль государственных централистов (и циничных прагматиков в вопросах веры) кардиналов Мазарини и Ришелье; отсюда же вертикальный абсолютизм королей Людовиков XVII–XVIII вв.

Но при этом Франция не стала первопроходцем капитализма и индустриальной революции. Казалось бы, Франция больше Нидерландов и Англии; у нее намного больше населения и ресурсов; именно во Франции возникает передовая современная наука. Похоже, однако, что блестящая абсолютистская монархия Людовиков создала сверхцентрализацию, которая сдерживала капиталистическое предпринимательство39.Самой продуктивной для экономического развития Нового Времени оказалась политическая «ничья» между классами феодалов и крестьян в Англии. По её результатам, и дворянам-джентри, и фермерам-йоменам оставалось переключиться с традиционной борьбы за передел аграрной ренты на поиски предпринимательского дохода в новых технологиях. Парадокс возникновения индустриального капитализма из аграрных конфликтов позднего Средневековья. вынесен Лахманном в заглавие его монографии: «Капиталисты поневоле» или, точнее, вопреки себе. Напротив, в Восточной Европе (которая на самом деле начинается к востоку от реки Эльба, с восточногерманских Пруссии и Саксонии) бунтующие крестьяне потерпели поражение и попали во «второе издание крепостничества». Здесь главной заботой феодалов было привязать дешевую рабочую силу к своим земельным угодьям и наладить сырьевой экспорт зерна из обширных поместий ради принудительного извлечения ренты по старинке. Печальный пример Польши показывает, как это подорвало и промышленное развитие, и в конечном счете само государство40.

Наряду с подавлением и урегулированием внутренних восстаний и усобиц, расположенная в самом центре Западной Европы Франция вела затяжные внешние войны с сильными соседями-соперниками. (Некоторые из тех войн, напомню, не без причины назывались Столетней, Тридцатилетней, Семилетней.) Горький опыт научил королей и их советников ценить верных служак ради поддержания боеспособной регулярной армии, для чего потребовалось также и регулярное налогообложение с массой чиновников. Чиновники, опятьтаки, вполне предсказуемо и рационально, норовили направить часть собираемых налогов в свои собственные карманы и целые сундуки. Борьба за налаживание двух основных ведомств королевства, военного и налогового, заняла почти два столетия, в конце концов, увенчавшихся Великой французской революцией и первым в истории всеобщим призывом граждан на патриотическую войну 1793 г., знаменитым Levée en masse41. Чрезвычайные меры революционного времени были затем нормализованы и встроены в новый государственный аппарат при Наполеоне Бонапарте. Так солдаты, однажды превратившиеся из подневольных подданных в граждан своей страны, уже ими оставались. Еще король Людовик XIV, предусмотрительно увидев пользу в заботе о ветеранах своих военных кампаний, велел построить для них в Париже «Дом инвалидов». Наполеон же ввел первую всеобщую систему пенсий для комиссованных по ранениям и для вдов погибших солдат.

Следом идут такие звучные имена как американские президенты Линкольн и Грант42, победители в Гражданской войне Севера и Юга; германский канцлер Бисмарк, связавший ежегодный воинский призыв с предоставлением социальных благ и школьным образованием (в новую эпоху требовались грамотные, здоровые и патриотичные призывники); британский премьер Ллойд Джордж, чей военный кабинет в годы Первой мировой был вынужден озаботиться всеобщими прививками и созданием детских садов при оружейных заводах, где в отсутствие ушедших на фронт мужчин трудились британские женщины. Сегодня историческими социологами и политологами вполне убедительно установлено, что истоки западной демократии и социального государства находятся не в одних лишь текстах Вольтера, Руссо, Канта, Джефферсона и прочих титанов Просвещения, а в индустриальной войне эпохи модерна с ее массовым призывом в армию и, не менее важно, постоянной угрозой революций, особенно обострявшейся в случае позорных поражений. (Мы жертвенно воевали и трудились во благо нации, а как они нами командовали и правили?) Вернее, тексты прогрессивных мыслителей приобрели материальные последствия именно потому, что их восприняли мобилизованные нации Нового времени43

 

                                               Назад Вперед

20 Comparative Perspective. New York: Cambridge University Press, 2014. URL:https://books.google.am/books/about/Patronal_Politics.html?id=vhitoAEACAAJ&redir_esc=y 
21 Royko Mike. Boss: Richard J. Daley of Chicago. New York:
Prime, 1971. URL: https://books.google.am/books/about/Boss.
html?id=FQDwrB6lnxMC&redir_esc=y

22 Andreasyan Zhanna & Derluguian Georgi. “Fuel Protests in
Armenia”, “New Left Review” No. 95 (September — October 2015).
URL: https://newleftreview.org/II/95/georgi-derluguian-zhannaandreasyan-armenia-s-fuel-protests

23 Вааль Франс де. Политика у шимпанзе. Власть и секс
у приматов. М.: Высшая школа экономики, 2016. URL: http://www.koob.ru/waal/

24 Данная теория излагается, например, в обобщающей монографии канадского психолога (и ливанского армянина по происхождению) Norenzayan Ara. Big Gods: How Religion Transformed Cooperation and Conflict. Princeton University Press, 2015. URL: http://press.princeton.edu/titles/10063.html

25 Flannery Kent and Marcus Joyce. The Creation of Inequality: How Our Prehistoric Ancestors Set the Stage for Monarchy, Slavery, and Empire. Harvard University Press, 2014. URL: http://www.hup.harvard.edu/catalog.php?isbn=9780674416772

26 Редкий случай, когда книга по теоретической археологии заслуженно стала бестселлером: Cline Eric H. 1177 B.C.: The Year Civilization Collapsed. Princeton University Press, 2014. URL: https://www.youtube.com/watch?v=hyry8mgXiTk

27 Earle Timothy. How Chiefs Come to Power: Political Economy
in Prehistory. Stanford University Press, 1997. URL: http://www.sup.org/books/title/?id=2092

28 Goodwin Jeff. No Other Way Out: States and Revolutionary Movements, 1945–1991. New York: Cambridge University Press, 2001. URL: https://en.wikipedia.org/wiki/No_Other_Way_Out

29 Почитайте редкой аналитической ясности книжечку, трагически оставшуюся недописанной из-за преждевременной смерти ее авторов: Фурман Дмитрий и Шерматова Санобар. Киргизские циклы: Как рушатся режимы. М.: «Территория будущего»,2012. URL: http://dmitriyfurman.ru/wp-content/uploads/2012/04/Kirgiz_Korr-1.pdf

30 Фисун Александр. Постсоветские неопатримониальные режимы: генезис, особенности, типология / «Отечественные записки» № 6 (39) 2007. URL: http://www.strana-oz.ru/2007/6/postsovetskie-neopatrimonialnye-rezhimy-genezis-osobennosti-tipologiya; и его же: Фисун Александр. Будущее украинской неопатримониальной демократии // PONARS-Eurasia, Policy memo 394 (10-2015).
URL: http://www.ponarseurasia.org/ru/memo/201510_Fisun
31 Одно из лучших аналитических описаний этого позорного процесса на материале своей страны дал работающий в Америке болгарский политолог Венелин Ганев: Ganev Venelin I. Preying on the State: The Transformation of Bulgaria after 1989. Ithaca, NY:
Cornell University Press, 2013. URL: https://muse.jhu.edu/book/25252

32 Андерсон Перри. Родословная абсолютистского государства
/Перевод И. Куриллы. М.: «Территория будущего», 2010. URL: http://www.litmir.me/br/?b=226162

33 Сонин Константин. Уроки экономики. М.: Манн, Иванов
и Фербер, 2011. URL: http://www.rulit.me/books/sonin-ru-urokiekonomiki-read-217276-1.html

34 Арриги Джованни. Долгий двадцатый век. Деньги, власть и истоки нашего времени. М.: «Прогнозис», 2012. URL: http://www.prognosis.ru/lib/Arrighi.pdf 

35 МакНил Вильям. В погоне за мощью. Технология, вооруженная сила и общество в XI–XX веках. М., 2008

36 Anderson Perry. Lineages of the Absolutist State. London: Verso, 1974; Wallerstein Immanuel. The Modern World-System. Vols. I–IV. Berkeley: University of California Press, 2011 (c1974); Mann Michael. The Sources of Social Power. Vols. I–IV. Cambridge
University Press, 2012 (c1987); Arrighi Giovanni. The Long Twentieth Century. London: Verso, 1994; Tilly Charles. Coercion, Capital, and European States, AD 990–1990. Oxford: Blackwell, 1990; Golstone Jack. Revolution and Rebellion in the Early Modern
World. University of California Press, 1991; Lachmann Richard. Capitalists in Spite of Themselves: Elite Conflict and Economic Transitions in Early Modern Europe. Oxford
University Press, 2002; McNeill William H. The Pursuit of Power: Technology, Armed
Force, and Society since A.D. 1000. University of Chicago Press, 1982.

37 Жакерия // Столетняя война [Интернет-сайт]. URL: http://war100.ru/Main/jak.htm и небольшое видео https://www.youtube.com/watch?v=2xUlA-XdlM0

38 В Интернете выложены также прекрасные лекции Павла Юрьевича Уварова «Франция после религиозных войн» и многие другие (URL: https://www.youtube.com/watch?v=2w_woEuJoZw)

39 Аллен Роберт. Глобальная экономическая история: очень краткое введение. М.: Изд-во Института Гайдара, 2013. URL: http://iloveeconomics.ru/books/4188

40 Подробнее: Дерлугьян Георгий. Польская геополитика // Как устроен этот мир. М.: Изд-во Института Гайдара, 2012. URL: http://loveread.ec/read_book.php?id=44026&p=11

41 Захватывающее чтение на сей счет дает нам историк Сергей Александрович Нефедов: Нефедов С. А. Эпоха больших батальонов // «Новый мир», 2012, № 8. URL: http://hist1.narod.ru/Science/Russia/Napoleon.htm

42 Классическое воплощение тезиса об исторической связи войны и современного массового социального государства дала Теда Скочпол: Skocpol Theda. Protecting Soldiers and Mothers: The Political Origins of Social Policy in United States. Harvard
University Press, 1995. URL: http://www.hup.harvard.edu/catalog.php?isbn=9780674717664  

43 Тилли Чарльз. Принуждение, капитал и европейские государства. 990–1992 гг. / Пер. с англ. Т. Менской. М.: «Территориябудущего», 2009. URL: http://socioline.ru/files/5/316/tilli_3.pdf

 

Բեռնեք Հայկական Լրատվական Ռադիոյի հավելվածները այստեղ՝




website by Sargssyan