Chat with us, powered by LiveChat
Բաժանորդագրվել

Մուտք գործել

Կամ

Չի կարող լինել դատարկ!

Չի կարող լինել դատարկ!

Գաղտնաբառի վերականգնում

Գրանցվել

Կամ

Error message here!

Error message here!

Error message here!

Մոռացել ե՞ք գաղտնաբառը։ Մուտքագրեք ձեր էլ.հասցեն եւ դուք կստանաք նոր գաղտնաբառ։

Էլ. հասցեն գրանցված չէ։

Վերադառնալ

Close

Предпосылки экономического роста в Армении (часть - 6)

Предпосылки экономического роста в Армении (часть - 6)
ԲԱԺԱՆՈՐԴՆԵՐԸ ԽՐԱԽՈՒՍՈՒՄ ԵՆ ԽՈՍՔԻ ԱԶԱՏՈՒԹՅՈՒՆԸ ԵՎ ՍՏԱՆՈՒՄ ՈՐԱԿ ՊԱՀԱՆՋԵԼՈՒ ԻՐԱՎՈՒՆՔ

                                              Назад Вперед

Г. М. Дерлугьян

АРМЕНИЯ
НА ВЫХОДЕ ИЗ ПОСТСОВЕТСКОЙ
РЕСТАВРАЦИИ: 
АНАЛИЗ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

       Предпосылки экономического роста в Армении (часть -6)

                         Государство направляющего развития

Вернемся к положению о том, что капиталистам хочется знать заранее и с определенной уверенностью, где намечаются точки роста. В обычной ситуации это подсказывают сигналы рынка и чутье предпринимателя. Но если рыночные сигналы (прежде всего сложившиеся цены) и авторитетные экономисты Всемирного банка говорят, что для развития тяжелой промышленности в вашей отсталой и бедной стране нет ни сырья, ни специалистов, ни рынка сбыта, поэтому продолжайте в три смены пришивать пуговицы на рубашки? Именно с этим в 1968 г. столкнулся южнокорейский диктатор генерал Пак Чжон Хи. Согласно, скажем так, легенде, излагаемой некоторыми известными историками, генерал, переживший кровавую Корейскую войну 1950–1953 гг., отказался смириться с мнением экспертов61. Видя признаки грядущего поражения своих американских покровителей во Вьетнаме, Пак Чжон Хи понимал, что может стать следующим. Он был военный диктатор, но не вполне марионеточный. По каналам диппочты в южнокорейское посольство в Вашингтоне были переправлены чемоданы долларов, несомненно, собранных коррупционным путем, но употребленных весьма нестандартно.

В то время в США действовал призыв в армию, и более двух третей американских конгрессменов имело опыт военной службы. Среди них многие прошли через Корею. Им, как старым друзьям, напоминали о себе почтительные азиатские лоббисты с конвертами в руках. (Пожертвования могли идти через подставные компании, созданные при посредничестве американских корейцев, что, впрочем, дело техники.) К изумлению и негодованию руководства Всемирного банка, Конгресс США одобрил кредиты Южной Корее на строительство самой современной сталелитейной, автомобильной и судостроительной промышленности. Ничуть не менее удивительны повествования знающих историков о том, что тем временем творилось в Сеуле. Генерал Пак вызывал к себе старинных приятелей по военной службе либо местных торговых олигархов и предлагал им возглавить ударное строительство индустриальных предприятий-гигантов. Успех обещалось вознаградить миллионными состояниями (в реальности оказавшиеся миллиардными). О провале было лучше не думать. В ответ на осторожные сомнения в осуществимости затеи говорилось просто, что инвестиции, сырье, квалифицированные рабочие и инженеры (включая предотвращение их забастовок) будут обеспечены государством. Также на политическом уровне будет решаться вопрос выхода на внешние рынки. В особо напряженные моменты приглашенных в президентский дворец брали за горло буквально крепкой рукой.

О накале страстей свидетельствует в конечном счете смерть самого генерала Пака, которого застрелил за обеденным столом начальник его собственной разведки62. Такими вот методами ручного управления были построены индустриальные гиганты с гордыми названиями вроде «Хёндэ» (Hyundai), что значит «прогресс» или «модерн». Удивляться ли широкой популярности в Корее и Китае советского героического романа «Как закалялась сталь»63? Не поймите превратно, дело не только в бешеной политической воле. Не в ней секрет, а в том, почему эту волю никто и ничьи интересы не ограничивали. Главное же в том, какой аппарат помогал генералу сдержать его на первый взгляд довольно завиральные обещания поставок импортного сырья, кредитов, сбытовых подрядчиков и инженеров (которых первые годы приходилось привозить на выходные спецрейсами из Японии за щедрые сверхурочные). В то время на Западе многие недоумевали, как восточноазиатским странам удаются их экономические чудеса. Исследования этого опыта составили еще один из наиболее интересных разделов современной исторической социологии и экономики догоняющего развития, или «девелопментализма»64. Вивек Чиббер, индийский социолог и мой коллега по Нью-Йоркскому университету, показал, что именно высвободило политическую волю южнокорейского режима65. Ключ дает контрастное сопоставление с независимой Индией, долгое время известной посредственными темпами экономического роста и технологическим застоем.

В отличие от культурологов, склонных видеть причину в активизме корейского буддизма в противоположность фаталистической пассивности индуизма, Чиббер документально продемонстрировал наличие менее метафизических причин в политических основах двух режимов. В Индии с изгнанием англичан в 1947 г. установился парламентский режим со сложной системой внутриполитического торга. Многолетнее главенство Индийского Национального Конгресса — легендарной партии Ганди и Неру — обеспечивалось поддержкой индийской буржуазии, которой в момент получения независимости достались за бесценок бывшие британские активы и обширные внутренние рынки Индостанского субконтинента. Проще всего оказалось поделить между собой активы и рынки, одновременно добившись закрытия границ страны запретительными таможенными тарифами. (Конечно, только «временно» и во имя поддержки национального бизнеса.) Правда, оставались еще индийские коммунисты и боевитые профсоюзы, чьи массовые забастовки некогда сыграли большую роль в изгнании англичан. С приходом к власти Джавахарлал Неру лично взялся увещевать профсоюзы отказаться от забастовок во имя национального единства, одновременно подкупая левых лидеров государственными должностями. Это стало роковой для экономического роста ошибкой. Без угрозы слева Неру оказался не в состоянии выступать центристским арбитром и требовать от своей буржуазии выполнения плановых задач по развитию страны, хотя формально именно это предполагали таможенные меры и государственные субсидии. Кстати, в послевоенных Франции и Италии дисциплинирующим для капитала фактором и, следовательно, залогом успеха индикативных планов развития выступало как раз присутствие в оппозиции сильных компартий и профсоюзов.

В многофакторной и многослойной федеративной политической системе Индии, изобилующей всевозможными национальными и религиозными группами интересов, без идеологически левой, а значит, интернационалистской оппозиции никто не мог ничего изменить66. Поэтому всем оставалось медленно дрейфовать, впрочем, не без наслаждения коррупционными возможностями и монопольными рентами67. По выражению Вивека Чиббера, Индия после независимости стала «застрявшим государством». Другой поучительный пример дают Филиппины, которым после достижения независимости в 1945 г. многие эксперты прочили потрясающее экономическое будущее. Кто теперь это вспомнит? Казалось бы, бывшая колония США унаследовала английский язык и полный набор формальных институтов демократии и передового бизнеса. Не секрет, что независимость Филиппинам предоставили, только чтобы не делать густонаселенный азиатский архипелаг 51-м штатом. Однако Филиппины, до американского владычества являвшиеся колонией Испании, во многом скорее сродни Латинской Америке. С испанских времен элитой там была давняя олигархия аграрных латифундистов, владевших плантациями и тысячами зависимых крестьян. Когда США в войне 1898 г. отобрали у Испании Филиппины, на архипелаге вспыхнула также типичная для Латинской Америки национально-освободительная крестьянская герилья68.

В борьбе с нею американские генералы предпочли простейшее — опереться на местных латифундистов с их частными «эскадронами смерти». Получился не 51-й штат, а, скорее, Колумбия в Восточной Азии, где коррумпированные олигархические демократии чередуются с коррумпированными диктатурами, и при этом никто не может собрать воедино волю и ресурсы для индустриального рывка69. Корея среди бывших колоний составляет редкое исключение. Здесь, как говорится, несчастье помогло. В 1910 г. страну оккупировали японцы. Это был не обычный коммерческий колониализм европейского типа с минимальным аппаратом косвенного управления и опорой на местных царьков и латифундистов, а часть японского военного плана создания стратегического тыла империи. Иностранное правление в Корее (а также на Тайване до 1945 г.) было предельно прямым, массированным и порой невероятно жестоким — колонизаторы добивались тотального контроля над ресурсами и рабочей силой страны. Готовясь к мировой войне и завоеванию Азии, Токио строил в Корее резервные заводы, дороги, электростанции, а также технические школы, в которых корейцев заставляли учиться на японском и принуждали изменять свои имена на японский манер. Централизованное использование молодых кореянок в борделях для японских солдат составляет лишь наиболее скандально известный аспект японского владычества.

Бывают, оказывается, индустриализации более репрессивные, чем сталинская. В старой Корее существовал обширный класс помещиков (и до трети населения было рабами). Но традиционные элиты экспроприировали японцы, а остатки перебили корейские коммунисты во время войны 1950–1953 гг. Страна лежала в руинах, население нищенствовало, по ВВП в 1960 г. Южная Корея отставала от Сомали70. Первые корейские бизнесмены в основном спекулировали американской гуманитарной помощью. Зато молодому генералу Пак Чжон Хи не приходилось считаться ни с консервативными помещиками, ни с влиятельными капиталистами за их практически полным отсутствием. Однако приходилось считаться с северокорейскими коммунистами, чьи танки и артиллерия находились поблизости, за печально знаменитой 38-й параллелью. Как шутит чикагский политолог Дэн Слэйтер, ничто так не способствует умственной концентрации правящих элит, как некоторое количество стволов вражеского оружия в непосредственной близости от их голов71. Сказано это было, впрочем, по поводу Сингапура. Этот город-государство, населенный преимущественно китайцами и индийцами, получил независимость в 1965 г. весьма нетривиальным образом — Сингапур изгнали из состава федерации Малайзия. Мусульмане-малайцы и их собратьяиндонезийцы развернули тогда настоящий геноцид местных китайцев.

Инородное этническое меньшинство, как водится, обвинялось разом в том, что как хитрые лавочникикапиталисты они наживались на простодушии коренного населения и в то же самое время плели революционный заговор с целью захвата власти и установления коммунистического строя. Поглядите в Интернете документальные кадры легендарного Премьера Ли Куан Ю, плачущего навзрыд от внезапно свалившихся на него суверенитета и от ветственности за несколько миллионов жизней72. Сингапур сформировался не просто как торговый город-государство, а как город-крепость и последнее убежище. Тут всякий армянин сходу поймет китайца. Что, однако, превратило эмоции страха в стратегию экономического развития? Вопрос весьма щекотливый для самих корейцев и сингапурцев, зависимых от военного и торгового союза с США, но в то же время действовавших отнюдь не по рекомендациям Всемирного Банка. Скорее тут сработал парадоксально-озорной совет норвежского экономиста Эрика Райнерта: «Не слушать американцев, а делать, как делали когда-то сами американцы»73. Иначе говоря, развивать страну. У Райнерта это означает индустриальную политику, о чем в годы господства неолиберальной идеологии упоминать стало просто опасно для репутации и карьеры экономиста74. Вашингтонский консенсус последних десятилетий предполагает как аксиому, что промышленность направлять вредно и бесполезно, поскольку это искажает цены, т. е. главный рыночный сигнал. Конкретные исследования тем не менее показывают, что Корея, Тайвань и Сингапур многие годы последовательно и в централизованном порядке искажали цены, следуя в этом модели Японии. Здесь кроется своя большая неловкость, поскольку со времен Второй мировой войны отношение китайцев и корейцев к бывшим оккупантам намного хуже, чем историческая память европейцев о немецкой оккупации.

И тем не менее молча и досконально копировали все японское, от отдельных товаров и торговых практик до высших органов координации. В 1982 г. американский политолог и эксперт по Восточной Азии Чалмерс Джонсон, за свою долгую и насыщенную жизнь успевший побывать офицером в Корейской войне, аналитиком ЦРУ, а впоследствии академиком и видным внутренним критиком американского империализма, опубликовал научную монографию «МИТИ и японское чудо: рост индустриальной политики, 1925–1975 гг.»75 Научная по форме книга стала бомбой и бестселлером, со временем превратившись в классику. Рукопись этой книги, по признанию Чалмерса Джонсона, имела куда более озорное название: «Секрет фирмы, уже доставившей вам Пёрл-Харбор». В то время американцы боялись японской конкуренции до полной паранойи, запечатленной в голливудском триллере «Восходящее солнце» с Шоном Коннери, поэтому иронию из заголовка книги решили убрать. Казалось бы, в центре исторического исследования некое занудное Министерство интернациональной торговли и индустрии (МИТИ). Однако до 1945 г. эта организация носила намного более понятное и грозное название: Императорское ведомство боеприпасов. Рецензенты писали, что Чалмерсу Джонсону удалось обнаружить главную «микросхему» в мозгу японского робота. Отбор молодых чиновников в МИТИ шел из лучших университетов по жесточайшему даже по меркам Японии конкурсу.

В этом компактном и не очень заметном министерстве вакансии случались редко, в основном, когда кого-то по выслуге лет отпускали на высоко оплачиваемые и вольготные должности старших советников в частных корпорациях — а там почитали за честь заполучить сорокалетнего ветерана МИТИ. Задачей этого крайне закрытого сверхэлитного ведомства было планирование рынков. Исходя из поставленных задач, расписывались производственные и сбытовые цепочки, до университетов доводились их научные и образовательные задания, налаживались поставки и кредитование, наконец, оценивались допустимые параметры прибылей. С плановиками и «консультантами» из МИТИ можно было поторговаться, но отвернуться от них значило исключить себя из японской экономической элиты. Сами чиновники, гордившиеся своей компетентностью и исключительным статусом, работали самоотверженно, на износ и нередко ночи напролет — как, кстати, германские и советские плановики времен войны. Впрочем, это и была война. До 1945 г. они работали на победу, а после — тоже на победу, но теперь в условиях военного поражения и американской оккупации оставалось завоевывать экспортные рынки. Так что у японцев и их последователей секрет как раз был, и они удивительно долго, вплоть до научного открытия Чалмерса Джонсона, держали секрет при себе и вдали от глаз американских союзников во избежание недоразумений.

Восточноазиатские государства направляющего развития вполне капиталистические, но не вполне рыночные. По сути, они растили и тренировали свои бизнес-корпорации как олимпийские сборные, затем выстраивали их в эдакую тевтонскую «свинью» и шли на завоевание экспортных рынков. Ничуть не случайно, что основатели МИТИ читали в оригинале немецких классиков индустриального планирования. Японская экономическая практика сочетания университетов, промышленных корпораций и государственных заданий проистекает не из глубин азиатской цивилизации, а в основном из экономической теории и опыта кайзеровской Германии. Если многое из описанного покажется вам странно знакомым, то это также не случайно. Основоположники советской плановой экономики в свое время владели немецким и читали в ори гинале не только Карла Маркса, но и, например, создателя германского индустриального планирования Вальтера Ратенау.

                                              Назад Вперед

61 Cumings Bruce. Korea's Place in the Sun: A Modern History. New York: Norton, 2004. URL: http://opticapuerto31.com/158742-korea039s-place-in-the-sun-a-modern-history.html

62 Разразившийся осенью 2016 г. скандал вокруг южнокорейского президента Пак Кын Хе, судя по всему, глубоко несчастной и эмоционально надломленной дочери своего знаменитого отца, восходит корнями к издержкам силового управления индустриализацией Кореи. Одним из лучших в мире знатоков происходя- щего в обеих Кореях, южной и северной, является российский востоковед Андрей Ланьков, см. Ланьков А. Тайные советники: выбирать политический курс президенту Кореи помогали гадалки, сектанты и жиголо / Lenta.Ru 1 ноября 2016. URL: https://lenta.ru/articles/2016/11/01/ra_ra_rasputin/

63 Ланьков Андрей. Поезд с Достоевским мчится сквозь снега. Почему в Южной Корее сформировался позитивный образ России. / Lenta.Ru, 11 января 2016. URL: https://lenta.ru/articles/2016/01/11/koreanslovesrussia/ 

64 Amsden Alice. The Rise of the Rest. Oxford University Press,2001

65 Chibber Vivek. Locked in Place: State-Building and Late
Industrialization in India. Princeton University Press, 2006. URL: http://press.princeton.edu/titles/7685.html

66 Atul Kohli. State-Directed Development. Cambridge University Press, 2004

67 Подобные ситуации нередко порождают сатирическую литературу высшей пробы, например, мировой бестселлер молодого пакистанского писателя (и бывшего корпоративного юриста с дипломами Принстона и Гарварда) Мохсина Хамида «Как стать бессовестно богатым в растущей Азии». Восхождение к успеху рекомендуется начинать с розлива воды из-под крана в бутылки от французской минералки. Но прежде воду все-таки следует кипятить на предмет гепатита из-за вездесущих в Азии
человеческих фекалий, ибо бизнес должен быть социально от-
ветственным! Hamid Mohsin. How to Get Filthy Rich in Rising Asia.
London, 2013. URL: http://www.mohsinhamid.com/htgdetails.html

68 Соколов Б. В. Испано-американская война 1898 г. URL: http://bibliotekar.ru/encW/100/76.htm

69 Kang David. Crony Capitalism: Corruption and Development in South Korea and the Philippines. Cambridge University
Press, 2002. URL: assets.cambridge.org/97805218/08170/sample/9780521808170ws.pdf

70 Известный корейский экономист Ха Джун Чан выразительно вспоминает свое детство в бестселлере альтернативной экономической мысли Chang Ha-Joon. 23 Things They Don't Tell You About Capitalism. London: Penguin, 2011. URL: http://www.goodreads.com/book/show/8913542-23-things-they-don-t-tell-you-about-capitalism

71 Slater Dan. Ordering Power: Contentious Politics, State-Building, and Authoritarian Durability in Southeast Asia. Cambridge University Press, 2010. URL: home.uchicago.edu/~slater/files/SLATERDISSERTATION.pdf

72 Singapore rejected (URL: https://www.youtube.com/
watch?v=41ND3U_9HgQ); Singapore rejected 2 (URL: https://www.
youtube.com/watch?v=JbsLclYBdPw )

73 Райнерт Эрик. Как богатые страны стали богатыми и почему бедные страны остаются бедными / Перевод Натальи Автономовой под редакцией Владимира Автономова. М.: Издательство Высшей школы экономики, 2011. URL: https://
vk.com/doc5787984_437027564

74 Fourcade Marion. Etienne Ollion, and Yann Algan, “The Superiority of Economists” / Journal of Economic Perspectives Vol. 29, No. 1 (Winter 2015), pp. 89–114. URL: https://www.aeaweb.org/articles?id=10.1257/jep.29.1.89

75 Johnson Chalmers. MITI and the Japanese Miracle: The Growth of Industrial Policy: 1925–1975. Stanford University Press, 1982. URL: https://books.google.am/books?id=bbGlwsjW-ekC&dq=MITI+and+the+Japanese+Miracle&printsec=frontcover&red
ir_esc=y#v=onepage&q&f=false

 

Բեռնեք Հայկական Լրատվական Ռադիոյի հավելվածները այստեղ՝




website by Sargssyan