Բաժանորդագրվել

Մուտք գործել

Կամ

Չի կարող լինել դատարկ!

Չի կարող լինել դատարկ!

Գաղտնաբառի վերականգնում

Գրանցվել

Կամ

Error message here!

Error message here!

Error message here!

Մոռացել ե՞ք գաղտնաբառը։ Մուտքագրեք ձեր էլ.հասցեն եւ դուք կստանաք նոր գաղտնաբառ։

Էլ. հասցեն գրանցված չէ։

Վերադառնալ

Close

Вардапет / Вместо эпилога

Вардапет / Вместо эпилога
ԲԱԺԱՆՈՐԴՆԵՐԸ ԽՐԱԽՈՒՍՈՒՄ ԵՆ ԽՈՍՔԻ ԱԶԱՏՈՒԹՅՈՒՆԸ ԵՎ ՍՏԱՆՈՒՄ ՈՐԱԿ ՊԱՀԱՆՋԵԼՈՒ ԻՐԱՎՈՒՆՔ

                                                 Назад

Г. М. Дерлугьян

АРМЕНИЯ
НА ВЫХОДЕ ИЗ ПОСТСОВЕТСКОЙ
РЕСТАВРАЦИИ: 
АНАЛИЗ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

                                     Вардапет / Вместо эпилога

Различные народы вошли в состав СССР с разных уровней развития, от родоплеменного до капиталистического; армяне пришли с того света. Карен Агекян

Армянская национальная история отличается необычно длительной протяженностью. Горная страна Армения и её народ известны под этими именами с VI в. до н. э., со времен древних греков и персов-ахеменидов. История эта отмечена длящимся многие века трагизмом, но также и стоическим характером народа. Иначе как бы сохранились? Мастера-камнереза со звучным именем Хачик (полностью Хачатур, где «хач» значит крест, а «тур» — несущий) мы с женой нашли, конечно, в Эчмиадзине на реставрации средневековой церкви. Мы искали, кому заказать традиционный, ручной работы орнамент из розово-черного вулканического туфа для балкона ереванской квартиры с прямым видом на гору Арарат. В самом деле, не китайским же кафелем отделывать такой славный балкон? Хачик обрадовался не столько приработку, сколько тому, что наконец кому-то пришло в голову потратиться не на надгробный хачкар (крест-камень), а на красивые каменные наличники для современного жилья. Симпатичные головы баранов (вернее, традиционных овнов) он взялся вытесать нам уже практически в подарок, на благополучие в доме. На моем рабочем столе на видном месте лежало недавнее пополнение коллекции — древнеримская монета времен императора Марка Аврелия (того самого, философа), отчеканенная в 164 г. новой эры в честь очередного триумфа в пограничных войнах с парфянами и горделивой латинской надписью Imp[erator] Armeniacus. На что Хачик лишь смачно сплюнул: «Что, этот тоже нас завоевывал? Скажи мне лучше, профессор, где теперь твой Марк Аврелий? А мы здесь! Наш камень режем».

У исторической социологии, конечно, найдутся теории насчет армянского своеобразия. Геополитические разломы в основном виной всему. Взгляните на карту. С одной стороны — Иранское нагорье и Месопотамия, где древние очаги сельского хозяйства и степного коневодства создавали налоговую базу для всяческих империй, начиная с древней Вавилонии, Ассирии и Персии. С другой стороны, вдоль берегов Средиземноморья возникает другая, соперничающая череда империй: от хеттов к македонянам и римлянам, к византийцам и далее к османским туркам. Империи древности и средневековья хронически «бодаются» ради захвата земель, податных населений и той важнейшей для правителей субстанции, что Макс Вебер назвал Machtprestige, т. е. державным «престижем Власти». На деле это означает, что многотысячные армии с конями, мулами, верблюдами, даже со слонами, топают и топчут все на своем пути то с востока на запад, то наоборот. Меж империями буфером пролегло каменистое и засушливое Армянское нагорье, через которое существует не так и много путей — либо вдоль южных предгорий, через «плодородный полумесяц» Сирии, через легендарную Пальмиру на Багдад; либо по более северному маршруту, вдоль по плодородной Араратской долине. Вот, собственно, главное бедствие Армении — геополитическое положение к востоку от Византии и к западу от Персии. Впрочем, здесь и своеобразное преимущество срединной, хронически «ничейной» зоны.

И в державах Азии, и в Европе армяне издавна добивались видных позиций. Первые полторы тысячи лет своей истории армяне славились как воины-наемники. Такова была извечная отходническая специализация суровых и бедных горцев; вспом ните для примера предков шотландцев и швейцарцев, либо албанцев и пуштунов. Затем в темные Средние века армяне выживали и упорно добивались успеха среди чуждых народов как христианские купцы и ремесленники. При этом целиком они никогда не ассимилируются и не теряются в безднах истории. Из невыносимого геополитического положения исторической Родины проистекает и «третейское» своеобра зие армянского христианства — не вполне византийского и не вполне католического, а своего собственного. Какого именно, обычно затрудняются сказать сами армяне, но зато твердо знают, что их страна первой в мире приняла христианство еще в 301 г. н. э., и что с тех пор у них свой особый алфавит, созданный Св. Месропом Маштоцем. Фео дальный княжеский класс и былинные дружинники у армян когда-то были, но, так же как и их славянские собратья на Балканах, сгинули в иноземных нашествиях Средневековья. Остались священники. Впрочем, даже священники когда-то воевали. В нашем роду многие поколения передавался бронзовый котелок римского легионерского образца. Из заветного котелка по праздникам кормили кашицей младенцев, чтоб впитали семейную историю следом за молоком матери.

Ко временам Крестовых походов такие бронзовые котелки превратились в солдатскую награду, некий прообраз медалей. (Баронам и прочим рыцарям полагались серебряные кубки; кстати, армянское вежливое обращение «барон», т. е. господин, восходит, вероятно, к тем самым баронам западных франков.) На нашем фамильном котелке было выгравировано по-армянски «Тер Саркис (т. е. Батюшка Сергий) Айрапетов сын, год 1204». Это было время Крестовых походов, во время которых возникло и несколько веков просуществовало последнее независимое армянское государство, Киликийская Армения. Это довольно далеко к югу, на Средиземном море, где побережье Анатолии начинает изгибаться на юго-восток, в Сирию. Где-то там наш преподобный Саркис и снискал котелка своего — предположительно при осаде Антиохии под предводительством короля Левона II и в битвах с сарацинами, а вполне может стать, в феодальной усобице с рыцарями ордена тамплиеров (были у киликийских армян и такие разборки с союзниками-соперниками). Но, честно говоря, мы ничего не можем утверждать наверняка о том, кем был тот боевитый батюшка из XII–XIII вв. Его подвиги остались не более чем отголоском каких-то совсем истертых семейных преданий, которые передавались изустно и отчасти записывались на свободных задних страницах старинных семейных библий. Только пропали те библии в 1937 г., когда чекисты искали «националистическую подрывную литературу».

Когда забрали чуть ли не всех взрослых мужчин, оставшиеся на свободе женщины в страхе закопали книги. Когда же через два года чудом вернувшийся живым из сталинской ссылки старый архимандрит (по-армянски вардапет) велел срочно откопать семейные святыни, было уже поздно. Почвенная влага сделала свое дело. Не дошел до нас и сам котелок, сгинул в 1943 г. в Новороссийске под немецкой бомбежкой. На священниках держалась общинная жизнь и то, что теперь называется неблагозвучным термином идентичность. В городе Артвине, что остался под турками в живописных горах над рекой Чорох, в девяноста верстах выше приморского Батума, будущего старшего священника — того самого архимандрита или вардапета — выбирали на сходе раз в поколение еще мальчишкой. По крайней мере так было заведено последние лет триста-четыреста. Относились к этой поколенческой инвестиции со всей серьезностью. Мальчишку обычно выбирали из почтенных семейств Верапатвелян (ну, им положено, с такой-то фамилией, буквально означающей «Благочестивовы») и иногда из наших Дерлугьянов. Наверное, потому что мы такие умные. Хотя прочие Дерлугьяны, надо признать, славились больше как добротные чувячники, скорняки и изготовители вяленого пряного мяса, пастурмы (известной у итальянцев под названием пастрами). На общинные средства избранного юношу отправляли учиться в семинарию в саму Венецию, в армянский монастырь Св. Мхитара на острове Сан-Ладзаро. (Именно там поэт-романтик лорд Байрон изучал в свое время армянский язык.)

Богословием образование артвинских целевых стипендиатов не ограничивалось. Не за простого приходского попа платила годами вся община! Будущий вардапет продолжал образование на юридическом и медицинском факультетах в Болонье, изучал европейские и восточные языки в Вене. Лишь затем такой ученый архимандрит, своего рода многофункциональный молодой специалист, возвращался служить в родной город. Вардапет сопровождал горожан от их рождения до смерти. Он, конечно, крестил-венчал-отпевал. Но также лечил, учил, мирил, супругов увещевал, писал письма и деловые контракты, в суды ходил, налоги для откупа туркам собирал. Допускаю, в кавказской глубинке, среди простонародья, европейски образованному чел овеку могло быть скучновато. От стариков известно, что последний из вардапетов Артвина по имени Тер-Карапет Дерлугьян привез с собой из Европы массу каких-то мудреных книг на разных языках и много читал. Он всегда радушно зазывал в гости начитанных людей, если им случалось попасть в те красивейшие ущелья, славившиеся своим целебным мёдом и воздухом. Были там вроде бы и какие-то опасные, запрещенные книги, как смутно припоминали старушки, которые на заре ХХ в. были еще совсем несмышлеными девочками. Но об этом чуть позже. Артвинцам, в общем, повезло. В 1878 г. по итогам очередной войны город у турок забрали русские. Новая империя впервые пришла не с востока и не с запада, а с севера. До 1918 г. Артвин входил в пограничный Батумский округ.

Но в России началась революция, и солдаты бывшей царской армии разошлись по домам — забирать землю у помещиков, воевать на новой войне за красных, белых, зеленых. И тогда к городу все-таки подошли турецкие войска. Беда случалась не сразу. Люди в такие моменты начинают вести себя очень по-разному, и это тоже описывает отдельный класс социологических теорий. Были трогательные примеры сострадания и помощи от людей иной религиозной и этнической принадлежности. Существовали даже мусульмане, которые считали младотурецкие гонения на армян, ассирийцев и греков отступничеством от заветов Пророка Мухаммеда, который покровительствовал «народам Книги», т. е. христианам и иудеям. Но в то же время в армянские дворы стали непрошено заходить некоторые соседи из простых турок или грузин-аджарцев, давно принявших мусульманство. Они бесцеремонно осматривали хозяйство и забирали себе приглянувшееся, говоря при этом запросто или с угрожающей усмешкой: «Вам все равно больше не пригодится». Началось мародерство, драки, поножовщина и стрельба. Страшные дни, полные ожидания чего-то худшего. Бабушки, которые тогда были девочками, вспоминали, как вардапет послал громадного роста дьякона разведать дорогу до Батума и дальше. Но уже вскоре дьякона привезли изрубленного страшными сабельными ударами — он с оглоблей в руках взялся разгонять шайку мародеров. Женщины всю ночь оставались в церкви у гроба; оплакивали и меняли ведра, в которые еще удивительно долго текла кровь из глубоких ран на богатырском теле.

И тогда сам вардапет пошел навстречу османской армии. Его провели к важному паше-полковнику, которого вардапет вежливо приветствовал по-турецки. С турецкого перешли на классический арабский, и вардапет процитировал строфы из Корана. Меряясь восточной вежливостью, посоревновались цитатами из персидской высокой поэзии, а затем полковник дипломатично заговорил на французском. Вардапет продолжил предложенную ему игру, пока полковник не спросил уже по-немецки: «Коллега, а не учились ли мы в одно и то же время в Вене?» Что показывает, по большому счету, не только классовую солидарность европейски образованных элит на Востоке, но и то, что турецкие войска во времена геноцида служили достаточно послушным инструментом в руках своего европейски-образованного командования. Договорились в итоге о трехдневном перемирии. Османский «коллега-полковник» распорядился дать отдых своим солдатам после долгого марша на дальних подступах к городу. Вардапет со своей стороны обещал, что тем временем армянские ополченцы вылазок и засад устраивать не будут. Силы были совершенно неравные; у регулярной турецкой армии была артиллерия и пулеметы. Поэтому главной уступкой было предоставление вардапету права за три дня увести из Артвина своих прихожан. В пятитысячном городе было несколько армянских церквей, плюс православные грузинские и русские. «Лишь одному Богу известно, кто из артвинских христиан посещает мою или какую-то иную церковь», — уклончиво возразил священник.

Торг был все-таки восточный. Исход из Артвина выглядел библейским. Впрочем, вардапет что-то понимал и в военном деле. Мужчины с оружием, уж какое кому удалось добыть, шли по горным склонам, прикрывая многотысячную колонну женщин, детей и стариков. С каждой верстой горной дороги узлы с пожитками делались все более непосильными, и их сбрасывали с обрыва в бурные воды Чороха. Оставляли, со вздохом, только ключи от крепких двухэтажных артвинских домов. Ключи те до сих пор хранятся во многих семьях. Женщины, у которых в груди еще сохранялось молоко, делили его на нескольких детей. И все-таки повезло — уходили организованно и с малыми потерями. Последним из города вышел вардапет. Он вел артвинцев на север, между отрогами гор и берегом Черного моря, через Батуми на Гудауту и Туапсе, к Новороссийску и далее на Кубань, где среди казаков всегда ценились добрые сапоги и умелые сапожники, и на Донбасс, где всегда можно было найти заработки среди угольных шахт и заводов. Артвинцы были спасены, однако счастливого конца у этой истории еще долго не будет. Они шли колонной беженцев посреди Гражданской войны белых и красных, и в конце концов пришли в страну, ставшую СССР. Там им еще предстояло все, выпавшее на долю советских народов. Помните, что в Артвине наш вардапет любил принимать начитанных людей? Как водилось в царские времена, среди любителей интеллектуальных бесед попадались и скрывавшиеся от жандармов революционеры.

Один из таких гостей, которого вардапет прятал у себя на пасеке в горах, позднее стал Сталиным. Конечно, на Кавказе у кого только не скрывался молодой Коба. Таких легенд бытует множество. Но когда в начале 1920-х большевики закрывали церкви, вардапет поехал в Москву и, к изрядному удивлению товарищей из местного ревкома, вернулся со свежей фотографией, изображавшей его самого, в священническом облачении, по-дружески сидящим на садовой скамейке рядом с самим Вождем. Армянскую церковь, вероятно, в порядке национальной политики, местные власти оставили в покое на несколько лет и даже позволили вести занятия в армянской церковной школе. Во второй раз вардапет отправился к Сталину уже в 1937-м, когда пошли массовые аресты и церковь вместе со школой и библиотекой все-таки конфисковали. На сей раз чудес не было, и старика из Москвы отправили прямиком в ссылку на северный Урал. Многие тогда пеняли ему за укрывательство будущего Сталина. Вардапет же оставался непоколебим: «Наше дело спасать; а кого спасать — решаем не мы, но только Он». И указывал на небеса.

 

Послесловие: К  вопросу об источниках

Откуда я это все знаю? Разве я еще не сказал, что Дерлугьяны отличаются умом и сообразительностью? Хватило каким-то образом ума в 14-15 лет понять, что скоро уйдут последние из старших, помнивших жизнь до советской модернизации. Забавно было, когда мои бабушки заводили спор, в кого я такой удался. Анна Федоровна Дерлугьян, мать моего отца, настаивала, что, конечно, в вардапета — у Дерлугьянов это передается в семье. При этом сама Анна Федоровна в девичестве носила русскую фамилию и от рождения была не армянка, а донская казачка с хутора Слоновка. Но замуж вышла рано, задолго до Первой мировой, и уехала с моим дедом в Артвин, где переняла от армянской свекрови язык, обычаи и семейную гордость. Свекровь, моя прабабушка, кстати сказать, была урожденной Верапатвелян, из тех самым «Благочестивовых». На это моя бабушка по материнской линии, Елена Мироновна Тарасенко, возражала с кроткой улыбкой, поскольку также переняла определенную семейную гордость от мужа, кубанского казака Величковского куреня дедушки Кондрата. Он, кстати, в Армении провел почти десять лет — сначала когда служил срочную в гарнизоне крепости Карс и позже, в Первую мировую, когда воевал на турецком фронте. Дедушка Кондрат имел семь классов образования, что было немало для дореволюционного станичника, и даже овладел в школе тригонометрией. Потому был направлен служить в артдивизион пластунского полка, то есть в казачью пехоту, куда брали в основном бедных безлошадников.

Умом своим дослужился  до унтер-офицера, по-казачьи урядника, имел два Георгиевских креста и «командовал пушкой», чем малограмотная бабушка втайне очень гордилась. Воспоминания старших не имели строгой хронологической привязки. Так, бабушка Елена Мироновна помнила, что «война с германцем» началась летом в самую жару (мы, конечно, знаем, что в августе 1914-го), когда она подавала мужу борщ за летним столом в саду. Услышав клич запыленного нарочного, прискакавшего из войскового города Екатеринодара, Кондрат молча доел борщ, также молча прошел в хату, откуда вышел уже в походной казачьей черкеске, простился, и вернулся только через четыре года, и вновь на войну — только теперь на гражданскую. На чьей стороне, бабушка мне так и не выдала. Лишь как-то упомянула со слезой, как в «ту бисову коллективизацию» сама вывезла ночью на лодке и утопила в плавнях тяжеленный пулемет. А Кондрата ей все равно спасти не удалось… Из больших исторических событий запоминались и передавались преимущественно эмоциональные личные истории. Например, об артвинском родственнике, довольно зажиточном человеке, который перед исходом из города спрятал золотые царские червонцы в высверленной ножке дубового стола, и при этом почему-то не успел или не стал об этом говорить жене. Когда артвинские беженцы уже вышли из гор на равнину Кубани, тот мужчина, который всю дорогу шел в авангарде армянских ополченцев, разыскал свою семью и первым делом, конечно, спросил, где стол? На что жена недоуменно ответила: «Тот обеденный стол?

Еще возле Батума сняли с телеги и оставили местным грузинам, у которых во дворе провели ночь. Слишком был тяжелый! А у соседей невестка беременная еле шла, и дети». На что потрясенный артвинец вскричал: «Ай, ты… все правильно сделала». Старшие не всегда знали, с чем или кем сталкивались в той другой жизни. Мой отец, переживший немецкую оккупацию в заводском поселке Енакиево, на Донбассе, вспоминал иногда, что от голода всю их семью спас какой-то чудной немецкий солдат из охраны завода, определенный к ним в дом на постой. Солдат все пытался объяснить, что он не такой, как остальные, тыкал себя в грудь и говорил «Эльзас, Эльзас!» Мой отец так все годы и считал, что это было имя немца. Через пару месяцев мой отец поднабрался достаточно разговорного немецкого, чтобы понять опасное и невероятно щедрое предложение непрошеного гостя. По моим подсчетам, папа, который ребенком до войны несколько лет провел в Махачкале, знал в какой-то мере минимум семь языков, в том числе немного аварский, чеченский, грузинский и тюркский (как тогда называли азербайджанский). Так что немецкий легко присоединился к списку языков. Бытовые лингвистические способности в те времена были на Кавказе обычным делом, но за владение иностранными языками, конечно, не считались. Немецкий солдат «Эльзас» (который, как можно догадаться, в душе считал себя французом) помог моему будущему отцу залезть в провиантский склад, устроенный Вермахтом на заводской территории, и утащить по туннелям ливневой канализации целую «питательную бомбу» — металлическую оболочку, полную шоколада и галет — из тех, что сбрасывались с воздуха армейской группировке, окруженной в Сталинграде.

Кстати, через несколько месяцев, когда немцев уже прогнали, мой отец работал в рельсовом цеху на том же едва восстановленном сталеплавильном заводе, когда туда вдруг заглянул какой-то важный военный, чьи погоны было не разглядеть под плащ-палаткой. Увидев, как под присмотром старика-мастера стратегически важные рельсы тянули тощие мальчишки допризывного возраста, военный только нашелся сказать: «Ну, пацаны, спасибо! Нам для наступления много рельсов надо восстановить». Оказалось, это был маршал Жуков. Приходится смириться с разрывами в памяти, которые, скорее всего, уже не удастся заполнить. Хотя, быть может, не все потеряно. Удивительное дело, в начале 1990-х гг. в Праге, в подвале старого фотоателье, были найдены ящики со стеклянными негативами почти столетней давности. Самое поразительное, фотографии были цветные. Снимал их в 1900-е гг. Сергей Михайлович Прокудин-Горский, химик и экспериментальный фотограф, некогда в специальном вагоне-лаборатории объехавший все уголки Российской империи.

Сейчас почти весь архив Прокудина-Горского (поищите сами в Интернете) оцифрован и выложен на интернет-сайте американской Библиотеки Конгресса, чей многолетний директор и специалист по русской истории Джеймс Биллингтон немедленно оценил важность находки. Среди этих фотоснимков оказалась и серия снятых в Артвине, предположительно в 1909 г. Но к концу ХХ в. даже мой отец, самый старший на тот момент, не мог уверенно опознать лица на прокудинских фотографиях — мой отец родился в 1927 г., на целое поколение позже. Что, каюсь, не помешало мне разыграть Левона Авдояна, хранителя армянских и грузинских коллекций Библиотеки Конгресса. Торжествующе демонстрируя на большом экране во время лекции в Париже поразительно яркие слайды давно минувшей жизни, Авдоян задал риторический вопрос аудитории: «Кто-нибудь может догадаться, когда это снималось и кто изображены на снимках?» И я, под оживление в зале, уверенно ответил: «Мерси, это моя прабабушка». Все-таки существует достаточно большая вероятность, что я не соврал. Забравшегося в Артвинские горы фотографа наверняка принимал вардапет Дерлугьян, а его родственницы, наряду с Верапатвелянами, принадлежали к достойнейшим местным семействам. Современная наука дает совершенно новые возможности. Несколько лет назад Ованн Симонян из Университета Калифорнии в Лос-Анджелесе попросил меня сдать мазок из-за щеки для создаваемой им базы генетических данных по разновидностям армянского ДНК.

В ответ на мое довольно-таки профанское возражение, что и мама, и обе бабушки у меня не армянки, Ованн терпеливо возразил, что тестируется мужская Y-хромосома. Науке в данном случае нужен именно мужчина артвинского происхождения, а на территории США я был ближайшим, кого Ованн тогда мог найти. Послужить науке не профессором, а источником лабораторного материала было мыслью необычной. Несколько месяцев спустя Ованн Симонян позвонил и весело сказал: «У тебя в самом деле историческая занятная генетика! Линия первоначально идет из Васпуракана (исторической области к востоку от озера Ван), но оттуда происходят почти все армянские генеалогии. А вот в Средние века вы действительно оказались в Киликии и каким-то образом породнились с ливанскими христианами-маронитами. Поздравляю, ты родственник президента Сулеймана Франжье. У вас, похоже, был общий предок где-то в VIII–IX в. нашей эры». Так косвенное подтверждение получило существование боевитого батюшки Саркиса, сына Айрапета. Но главнейшим моим источником послужил дедушка со звучным именем Франц Иосифович Верапатвелян (как видим, с Австро-Венгрией у Артвина были особые связи). Грузный и тогда уже полуслепой старик в толстых круглых очках, неизменно в наглаженной брючной паре и с красивой увесистой тростью, он иногда приходил к нам в гости и провозглашал со старомодной церемонностью: «Позвольте нанести вам визит вежливости». Мама совершенно не знала, что делать с этим гостем, кроме как накормить его от души пирожками по-станичному, которые она пекла мастерски. Да и мой отец, похоже, чувствовал себя как-то неловко в компании дяди Франца.

Для меня же старый учитель истории был окном в другой мир… Вообразите, что должен чувствовать мальчик тринадцати лет, которому заслуженный старик поведал, что его предок сражался с сарацинами и тамплиерами? Лишь много позже я понял неловкость моих родителей. По традиции, моему отцу предстояло жениться на девушке из рода Верапатвелян. Так было заведено столетиями. Вдобавок к собственной матери, папу стала обрабатывать сваха-ханума, которая привозила показать фото предназначенной ему девушки из приличной артвинской семьи. Та училась в медицинском и играла на пианино. Но чистокровным армянином мне было суждено стать не более, чем чистопородным казаком, потому что папа выбрал маму, а мама выбрала папу. И когда пришло время родиться мне, то дежурным врачом в роддоме оказалась именно та женщина из рода Верапатвелян. Папа говорит, что они только переглянулись, и она сказала, что все будет хорошо. Это хорошая фраза, чтобы завершить книгу.

                                                   Назад

ԹԱՐՄ ՈՒՂԵՂՈՎ
19Փետրվա
Բեռնեք Հայկական Լրատվական Ռադիոյի հավելվածները այստեղ՝
website by Sargssyan