Բաժանորդագրվել

Մուտք գործել

Կամ

Չի կարող լինել դատարկ!

Չի կարող լինել դատարկ!

Գաղտնաբառի վերականգնում

Գրանցվել

Կամ

Error message here!

Error message here!

Error message here!

Մոռացել ե՞ք գաղտնաբառը։ Մուտքագրեք ձեր էլ.հասցեն եւ դուք կստանաք նոր գաղտնաբառ։

Էլ. հասցեն գրանցված չէ։

Վերադառնալ

Close

25 лет постмодерна на Кавказе (часть -2)

25 лет постмодерна на Кавказе (часть -2)
ԲԱԺԱՆՈՐԴՆԵՐԸ ԽՐԱԽՈՒՍՈՒՄ ԵՆ ԽՈՍՔԻ ԱԶԱՏՈՒԹՅՈՒՆԸ ԵՎ ՍՏԱՆՈՒՄ ՈՐԱԿ ՊԱՀԱՆՋԵԼՈՒ ԻՐԱՎՈՒՆՔ

                                                Назад Вперед

Г. М. Дерлугьян
АРМЕНИЯ
НА ВЫХОДЕ ИЗ ПОСТСОВЕТСКОЙ
РЕСТАВРАЦИИ:
АНАЛИЗ ВОЗМОЖНОСТЕЙ 

25 лет постмодерна на Кавказе (часть - 2)

От периферии к центру внимания (и обратно)

Вопреки  метафоре  «мост  между  югом  и  севером, западом  и  востоком»,  Кавказ  на  самом  деле  небольшой и экономически малозначимый район мира. Исключение составляют разве что нефте- и газопроводы, за контроль над которыми борются Россия, Запад, Турция и следящий за всем этим Иран. Для советских плановиков Кавказ также не был приоритетным регионом (опять-таки, за частичным исключением нефтедобычи в Баку). Главные индустриальные объекты СССР располагались намного севернее, где-то между Донбассом и Уралом. Тем не менее в огромном и по большей части холодном СССР у Кавказа было одно особое преимущество: теплый и достаточно благодатный климат.

Рулевым советской экономики редко позволялось отвлекаться на такие мелочи, как снабжение истосковавшихся по солнцу жителей северных промышленных городов свежими фруктами и виноградными винами. Эту неформальную и практически бездонную рыночную нишу в советские времена заполнили предприимчивые кавказцы. Полуконтрабандное снабжение северян приносило региону изрядные доходы, пусть и распределенные географически очень неравномерно. Все-таки далеко не везде на Кавказе растут мандарины и виноград. Денежные потоки и целые фонтаны, образовавшиеся из кавказской (прежде всего грузинской) фруктовой и курортной монополии, вскормили целую иерархию коррупции среди чиновников, милиции, цеховиков, воров в законе, вплоть даже до простых

крестьян. Конечно, «наверху» в Москве знали, но обычно мирились с Кавказом как своего рода Сицилией —  землей вин,  песен,  вкусной  еды  и  мафии.

В героические годы индустриализации советский государственный аппарат под командованием большевистских комиссаров был больше, чем бюрократией в веберовском рационально-законном понимании. От комиссаров  постоянно требовалось делать невозможное, и они делали! Однако сила воли намного успешнее идет к победам, если за  ней стоят некие неформальные связи и ресурсы. Идеологический командный волюнтаризм и в то же время товарищеская неформальность в кругу своих всегда составляли секрет советской  управленческой  иерархии. Большевистский  клич

«Даёшь победу!» в повседневности уравновешивался цитатой из молодого Маркса: «И ничто человеческое нам не чуждо». Когда  сила  воли вымерла  вместе  с  революционной идеологией, и наступил длительный и весьма комфортный период  советского  застоя,  номенклатурные наследники комиссаров стали чем-то гораздо меньшим, чем рациональ- ная веберовская бюрократия.  То скрытое внутреннее  пространство,  в котором  действовали  неформальные  нормы и  договоренности, постепенно  заполнилось  кумовством и коррупцией. На Кавказе этот деморализующий процесс пошел глубже. Доходы от неформальных рынков развратили госаппарат. Когда Горбачев (и до него Андропов) решил перетряхнуть советскую систему сверху, морально разложившаяся кавказская номенклатура впала в страх, зная, что им всем было, за что отвечать перед законом. Когда же бурные народные выступления разразились под их окнами, кавказские бюрократы разом утратили присутствие духа и просто разбежались. Контрреволюционное сопротивление было на изумление  минимальным.

В результате власть по всему Южному Кавказу сначала досталась национальным радикалам из интеллигенции, успешно выступавшим на митингах. Но это продолжалось около  года  или  меньше.  Только  в  Армении,  где  трибуны  из интеллигентов  возглавили  волну  победного патриотизма  во время карабахской войны, они успели освоить неприглядный репертуар постсоветской  политики.  Яркий  пример  — Вано Сирадегян,  в  прошлом неплохой  детский  писатель,  ставший устрашающим  шефом спецорганов, которому  приписывается организация тридцати политических убийств и монопольный контроль  над  ключевым импортом  горючего  и продовольствия.  С  2000  г.  он  в  розыске Интерпола,  пока безуспешно. В  Азербайджане  поражение  в  войне привело  к  серии переворотов,  искусно   использованных   бывшим  генералом КГБ  и  членом  Политбюро  Гейдаром  Алиевым.  С возвращением  старого  Хозяина  все как  по  сигналу  улеглось,  хотя и не без ряда странных событий и нераскрытых покушений. Бакинская  нефть потекла  на  мировые  рынки, а  западные финансовые   спекулянты   с  готовностью   помогли   раздуть инвестиционный  пузырь.  В  пику  Дубаю, Баку  обзавелся  суперотелями и  постмодернистским  Центром  Гейдара Алиева, спроектированным самой  Захой  Хадид.  В  новостях  из  дворца  —  награждение  первой леди  страны  Мехрибан  Алиевой орденом Гейдара Алиева  по указу президента  Ильхама Алиева  за  спонсирование  показательных спортивно-культурных мероприятий.

Примечательно, что в Интернете оспариваются  даже такие базовые факты в загадочной биографии Гейдара Алиева, как даты и место его рождения и смерти. Умер ли Хозяин после или все-таки до перехода власти к его сыну Ильхаму? Усталый азербайджанский эмигрант как-то сказал мне в Стамбуле: «Не верьте, что мы один народ с турками. Они — государственная нация, а мы — семейно-клановая». Хотя это заявление выдает скорее горечь и отчаяние, нежели аналитическую четкость, новый Азербайджан просто пугающе походит на арабские режимы «пожизненных президентов», какие до недавних пор существовали в Йемене, Ираке, Ливии,  Сирии  и  Египте.

Политическая траектория постсоветской Грузии —  страны неизменно своеобразной — следовала эксцентричному циклу, в начале которого каждый новый лидер провозглашался спасителем нации и мессией, а  в конце  изгонялся как злодей и шарлатан. Таковы были взлет и падение националиста-мистика Звиада Гамсахурдия в 1989–1992; возвращение Хозяина  советских  времен  Эдуарда  Шеварднадзе в 1992–2003; революционный прорыв младореформатора Михаила Саакашвили, ныне выступающего «анфан терриблем»  уже  украинской  революции.

Объективно разобраться в результатах деятельности Саакашвили затруднительно. Его либо чрезмерно превозносят, либо чрезмерно клянут и зло высмеивают. Действительно, со свойственным ему гиперэнтузиазмом Саакашвили еще в былые времена принимал Дональда Трампа как инвестиционного гуру, а к визиту президента Буша-младшего назвал в его честь дорогу из аэропорта в центр Тбилиси. Однако инвестиционные мега-проекты остались миражами, и Грузия едва пережила войну 2008 г. в сепаратистской Южной Осетии.

О  Саакашвили  и  его  окружении  обычно  пишут  как о «получивших западное образование» технократах, хотя правдивее было бы сказать, что, перескакивая с одних ускоренных курсов переподготовки кадров на другие, они успели поднабраться текущего жаргона западных гранто- дателей. А это действительно не так уж мало, учитывая, что к исходу 1990-х гг. западные правительства и фонды отчаянно хотели  найти  в  Восточной Европе  и  в  Третьем Мире какие-то примеры успеха своей деятельности по распространению рыночных реформ и норм демократии. Пусть у Грузии нет нефти, но еще до  «революции  роз» 2003 г., во второе пришествие Шеварднадзе, у грузин появилось правительство, успешно подающее заявки на гранты. Это позволило восстановить государственную власть, зримо воплощенную в грузинских солдатах в американской форме.

Заново набранные полицейские действительно перестали вымогать мелкие взятки на дорогах, поскольку теперь они получают относительно неплохие зарплаты за счет собранных налогов и иностранной помощи. Но в то же время, надо признать, «крутые» методы борьбы с преступностью и коррупцией  граничили  с  садистской  порнографией. В конечном счете именно это в сочетание со множеством политических ошибок стоило Саакашвили власти.

Последним в череде спасителей Грузии стал с виду совсем не подходящий на роль мессии персонаж — Бидзина Иванишвили, скрытный миллиардер из бывших колхозников, стяжавший свое состояние (по оценкам, вдвое превышающее бюджет  страны)  неясно  каким  путем  в  России в лихие девяностые годы. После краткого пребывания на посту премьер-министра и главы коалиции с не самым выразительным названием «Грузинская мечта», Иванишвили оставил при делах малоизвестных назначенцев и снова удалился в свой аляповато-постмодернистский дворец, ныне довлеющий  над  тбилисским  ландшафтом.

Не столь удивительно, что на парламентских выборах в октябре 2016 г. вновь победила правящая «Грузинская мечта», так и не выказавшая за свой первый срок у власти сколь-нибудь внятной политической линии. Возможно, Иванишвили при его миллиардах действительно подкупил всех, кого надо было подкупить для полной победы. А может, большинству грузин просто надоели резкие движения. Куда удивительнее, что бывшая правящая партия, т. е. партия власти времен режима Саакашвили, не только выжила, но и уверенно заняла второе место на выборах, а сами вы- боры, судя по всему, во второй раз после смены режима в 2012  г.  прошли по  правилам.  Следующие  четыре  года в политической истории Грузии приобретают тем более важное значение.

Ближайшие перспективы Армении и  Азербайджана  выглядят  гораздо тревожнее.  Падение  цен  на  нефть обнажило безоглядную амбициозность Баку в стремлении стать Дубаем на Каспии. Семейство Алиевых создало династический «султанистский» режим именно того помпезного и одновременно уязвимого типа, который, как показывает история, наиболее подвержен внезапным крушениям в моменты экономических неурядиц и потери престижа. Вероятная оппозиция режиму Ильхама Алиева также выглядит вполне знакомой по опыту Ближнего Востока: либеральная интеллигенция в столице; гораздо большая, но до поры непознаваемая исламистская оппозиция в пригородах столицы и провинциальных городах; и всевозможные недавние олигархи режима, которых в ходе интриг вытеснили из дворца. Добавим большую и богатую азербайджанскую диаспору в России, где алиевское всевластие на родине зачастую воспринимается узурпаторством.

Возможно,   исходя   из   этих   политических   расчетов, в апреле 2016 г. президент Ильхам Алиев поставил на восстановление  своего  престижа   в   неожиданной   атаке на армянские позиции в Карабахе. После четырех дней тяжелейших боев с применением дорогостоящей техники азербайджанская сторона продвинулась кое-где на несколько сотен метров  —  и  объявила  это  победой.

Хотя армянские войска в целом удержали фронт, внезапный удар и потери повергли в шок армянское общество. Победа в Карабахе остается главным и практически единственным легитимирующим достижением независимой Армении. Для армян борьба за Карабах не территориальный конфликт, а национальная сверхзадача, компенсирующая неизживаемую травму турецкого геноцида 1915 г. Показное потребление правящих олигархов, очень быстро замечаемое в маленькой бедной стране, воспринимается вопиющим скандалом на фоне жертв среди бойцов на передовой. В результате возник колоссальный кризис доверия к властям. Население Армении стало политически довольно бесстрашным после всех политических потрясений и невзгод, пережитых с 1988 г. В то же время, элита бывших карабахских командиров растратила легитимность после двух десятилетий монопольного распоряжения властью и ее плодами.

Нехватка в Армении существенной оппозиции переместила политические эмоции в Интернет. Однако Фейсбук силен как средство распространения прокламаций, но не выработки программ  и тем более  партийной координации, необходимой в политической борьбе. Напряжение достигло пика в июле, когда три десятка рядовых ветеранов  Карабаха — точнее, харизматическая подпольная ячейка, состоящая из  разочарованных  добровольцев первой  волны  — захватила   полицейский   гарнизон   в  Ереване   и   объявила о начале национального восстания. Переворот изолированной ультрарадикальной группировки вполне предсказуемо провалился, хотя в течение двух недель на улицах Еревана возникали протесты и стычки с полицией. Президент Серж Саргсян  смог воздержаться   от   массового   кровопролития. И все же, погибло трое полицейских и один из протестующих,   покончивший   жизнь  самосожжением.   Назначение в сентябре нового премьера, известного как деятельного прагматика, открыло последний клапан в политической системе   Армении.

И все же у трех стран Южного Кавказа есть шансы избежать худшего. Сказать об этом также важнейшая и неотложная задача аналитика, именно потому, что страхи реальны, но и минувшие 25 лет многому научили нас.

Грузия, вполне возможно, выходит из дурного круговорота поиска мессий. Если в результате недавних выборов там возникнет действующая двухпартийная система, то становится возможна регулярная демократическая ротация и формирование более ответственных политических элит. Правители Азербайджана, обеспокоенные  падением  цен на нефть,  непредсказуемостью  своих  турецких  патронов и дерзкими действиями Москвы, еще могут попытаться заново легитимировать себя в новом качестве рассудительных миротворцев — как в отношении оппозиции внутри страны, так и в карабахском вопросе. Режимы единоличной власти все-таки могут разворачиваться на месте, если только хватит смелости. Армения, которая выглядит сейчас  в  совершенно тупиковой ситуации на всех фронтах, может, наконец, встать  на  путь  экономического  развития.  Редкое сочетание образованного и трудолюбивого, притом обедневшего населения на исторической родине и капиталов и связей армянской диаспоры давно напрашивается на запуск модели экспорториентированного развития, столь успешно реализованной государствами и некогда бедной Восточной Азии,  и  Израиля.

Все это лишь скромные обнадеживающие наброски на ближайшее будущее. Избежать дальнейших катастроф можно; можно  и  необходимо лучше  встроить  Южный  Кавказ в глобальное разделение труда — есть разные варианты периферийного капитализма. Время более смелых прео бразований настанет с окончанием мирового постмодерна. Однако надо исходить из того, что политика уменьшения человеческой боли сегодня создает лучшие условия  для выхода  из  постмодерна  в  будущем.  А  ведь он  закончится.

 Назад Вперед

Բեռնեք Հայկական Լրատվական Ռադիոյի հավելվածները այստեղ՝
website by Sargssyan