Բաժանորդագրվել

Մուտք գործել

Կամ

Չի կարող լինել դատարկ!

Չի կարող լինել դատարկ!

Գաղտնաբառի վերականգնում

Գրանցվել

Կամ

Error message here!

Error message here!

Error message here!

Մոռացել ե՞ք գաղտնաբառը։ Մուտքագրեք ձեր էլ.հասցեն եւ դուք կստանաք նոր գաղտնաբառ։

Էլ. հասցեն գրանցված չէ։

Վերադառնալ

Close

Энергетика и протесты (часть 2)

Энергетика и протесты (часть 2)
ԲԱԺԱՆՈՐԴՆԵՐԸ ԽՐԱԽՈՒՍՈՒՄ ԵՆ ԽՈՍՔԻ ԱԶԱՏՈՒԹՅՈՒՆԸ ԵՎ ՍՏԱՆՈՒՄ ՈՐԱԿ ՊԱՀԱՆՋԵԼՈՒ ԻՐԱՎՈՒՆՔ

                                                Назад Вперед

Г. М. Дерлугьян
АРМЕНИЯ
НА ВЫХОДЕ ИЗ ПОСТСОВЕТСКОЙ
РЕСТАВРАЦИИ:
АНАЛИЗ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

                                   Энергетика и протесты (часть 2) 

В 1980 г. он по делам поехал из Еревана в Нахичеванскую область Азербайджана, в старинное село Агулис, или по-азербайджански Айлис. Именно оттуда фамилия выдающегося азербайджанского писателя-деревенщика Акрама Айлисли. Оказавшись в селе своих предков, армянин не удержался и пошел искать по родительским описаниям дом, некогда построенный его прадедом. Крепкий каменный дом все еще стоял, в нем теперь жила большая азербайджанская семья, которая пригласила неожиданного гостя к чаю. В комнате над столом висел старый фотографический портрет, в котором взволнованный армянин неожиданно узнал своего деда. На осторожный вопрос, хозяева ответили, что это был друг их собственного деда, добродетельный армянин, который во время резни укрыл соседей-тюрок. Когда затем к селу подошли турецкие войска, теперь уже азербайджанцы укрывали соседей-армян. Потом армяне уехали жить в Ереван, и связи оборвались, но дед велел всегда держать в доме портрет в память о своем друге. Вероятно, сегодня на территории Нахичевани опасно открыто держать на стене портрет былого соседа, на что, надо признать, едва решатся и армяне в Армении.

Однако с изменением политической ситуации литературное слово того же Акрама Айлисли еще может сыграть роль в восстановлении альтернативного исторического нарратива. К 1921 г. Красная армия большевиков победила в Гражданской войне и присоединила к будущему СССР то, что оставалось от Армении. По сравнению с ужасами своей истории, многие армяне, даже в зарубежной диаспоре, восприняли это как национальное избавление. Советская ускоренная модернизация позволила множеству армян занять видное положение в революционной сверхдержаве, вплоть до неизменного члена сталинского и хрущевского руководства Анастаса Микояна, чье поразительное политическое долгожительство вошло в советскую шутливую поговорку «от Ильича до Ильича (т. е. от Ленина до Брежнева) без инфаркта и паралича». Как свидетельствует древняя клинописная надпись, найденная археологами, Ереван, точнее, крепость Эребуни, был основан в 782 г. до н. э., в эпоху царства Урарту, откуда гипотетически также и название Арарат. Величественная, покрытая вечными снегами гора господствует над ереванским ландшафтом. Однако сам город неоднократно разрушался завоевателями, в последний раз в начале 1600х гг. по приказу персидского шаха Аббаса, который решил таким образом создать полосу выжженной земли на стратегическом участке, откуда совершали свои походы его извечные противники турки-османы. К 1918 г., когда Ереван был провозглашен столицей современной Армении, город представлял из себя пыльные уездные задворки, где мало что над поверхностью земли свидетельствовало о былых архитектурных достижениях. Горше всего, что по советскотурецкому договору 1921 г. Арарат остался по ту сторону границы, откуда он светит Еревану как Луна — достать до которой нельзя.

На начало ХХ в. основными городами Российской империи в Закавказье были очаровательно романтичный Тифлис, столица наместничества, и космополитичный Баку, первый в мире центр крупных нефтяных состояний, причудливо сочетавший в себе черты модернистского Запада и мусульманского Востока. Но у Еревана оказалось то, что эксперты по экономическому развитию называют «преимуществом отсталости» в период быстрой модернизации. Древнюю столицу возводили заново почти с нуля. Поэтому у современного Еревана есть знаменитый автор. Архитектор Александр Таманян, или Таманофф, как писали до революции, начинал в Москве, Петербурге и губернских городах России со строительства роскошных апартаментов и особняков в стиле «арт-нуво», при этом с использованием модных тогда славянофильских «ярмарочных» завитушек под старину. Эта мода пришла в Россию, стоит напомнить, с Запада — из германской «рыцарской» неоготики и из Великобритании, где консервативные вкусы партии тори XIX в. предполагали романтическое любование средневековыми элементами в тюдоровском стиле. В условиях России на рубеже веков это отливалось во всяческие нарядные кокошники и теремочную стилизацию. Впрочем, Таманян отличался строгим безупречным вкусом, который настойчиво соблюдал, даже если приходилось спорить с заказчиками из русской знати. Прибыв в Армению фактически беженцем во время Гражданской войны, Таманян продолжал точно так же воспринимать и советских начальников. Только что станет национальным аналогом неоготического и славянофильского стиля в условиях теперь уже советской Армении?

Туф, пористая и легкая вулканическая порода темнорозовых, вплоть до черного с белой искоркой оттенков, будто специально созданная природой под резец мастера, подсказывала как эстетическое, так и экономическое решение. Чего-чего, а туфа в Армении много. Именно из туфа строились средневековые армянские церкви и высекались крест-камни, хачкары. Фасады из туфа разом преображали стандартные коробки зданий сталинского периода, а Таманян и его ученики вводили еще и всяческие армянские колоннады, виноградно-гранатовые гирлянды, геометрические розетки и барельефы с фантастическими птицами, срисованные из средневековых рукописей. Модернистские векторы пересекающих Ереван проспектов смягчаются кольцом тенистых бульваров, где по генеральному плану Таманяна строились Дом шахмат, Дом камерной музыки, Дом кино и другие клубы. На горе над городом возвышалась непременная статуя Сталина, которую после 1961 г. заменили на не менее монументальную фигуру Матери-Армении. Новая столица вышла удивительно нарядной и при этом выглядела древней и узнаваемо национальной. Среди столиц советских республик нет, пожалуй, более национальной по архитектурному облику. И при этом по крайней мере центральная, «таманяновская» часть Еревана сохранила человеческий масштаб и уют, согреваемый дымчато-розовыми тонами вулканического камня. В 1960-е гг. Ереван стал также промышленным центром с миллионным населением. И все равно туфом продолжали облицовывать даже заводские корпуса и хрущевские жилые кварталы.

Город трансформировал недавних крестьян и беженцев в современных горожан и граждан национальной республики. Ереван тех лет гордился невероятной концентрацией талантов (многие из них переехали из других городов: Баку, Тбилиси, Ростова, даже из Москвы, даже из Парижа, Каира, Тегерана). Арам Хачатурян сочинял свои модернистские и одновременно национальные симфонии; Мартирос Сарьян продолжал постимпрессионистские поиски света и колористики в живописи; академик Виктор Амбарцумян собирал при Бюроканской обсерватории всемирные конгрессы по поиску контактов с внеземными цивилизациями; Сергей Параджанов снимал «Цвет граната»; Роберт Саакянц изобретал поражающие воображение мультфильмы. По любой мере, это очень много для одного не самого крупного города — и очень важно для нации, пережившей геноцид и ценящей каждого соотечественника и особенно тех, кто чем-то прославил нацию. Вероятно, этим же объясняется, почему советская номенклатура никогда не доходила в Армении до деспотизма и помпезности, наблюдавшихся в ряде других республик СССР. Не менее удивительно, что местные чиновники и даже Москва предпочитали терпимо относиться к многотысячным траурным шествиям в годовщину начала младотурецкого геноцида, спонтанно собиравшихся в Ереване с середины шестидесятых годов и превратившихся в общенациональную традицию. Все-таки это были не антисоветские демонстрации, отчего считалось приемлемым пойти навстречу национальной боли армян. Поэтому к началу горбачевской перестройки жители Еревана имели уже уникальный по советским понятиям опыт неофициальных публичных мероприятий.

                                                Наковальня

Демократизация и гласность тем не менее начинались довольно осмотрительно, как и повсюду в СССР. Первыми возникли «неформальные» группы интеллигенции, обсуждавшие школьную реформу, охрану памятников старины и, после Чернобыльской аварии 1986 г., экологию. (Тема экологии стала крайне непопулярной в начале 1990-х гг., в холодные и буквально «темные годы», когда азербайджанская блокада перекрыла снабжение топливом и вызвала внезапную остановку крупных химических заводов. Отношение к экологическим группам начало меняться лишь в последнее время.) Перестройка в Армении в одночасье приобрела бурный и массовый характер в начале 1988 г., когда армяне Нагорного Карабаха потребовали передать их область в состав Армении. Погром, случившийся в Сумгаите, мрачном индустриальном городе-спутнике Баку, немедленно активизировал память о турецком геноциде. С этого момента национальный вопрос надолго вытеснил все прочие. Армения стала первой среди советских республик, где местное коммунистическое руководство фактически сдалось перед лицом негодующего населения и оставило власть политизированной интеллигенции. Победа в Карабахской войне 1991–1994 гг. помогла преодолеть травму геноцида и создала основы новой национальной государственности, тем самым позволив политическому режиму национальной интеллигенции сохраняться значительно дольше, чем в большинстве постсоветских республик. И все же спектр возможностей для демократической консолидации был невелик. Лишения и потери военного времени совпали в Армении с почти полным коллапсом индустриальной экономики, прежде неразрывно связанной с общесоюзным плановым хозяйством. Новому правительству еще более, чем в ельцинской России, отчаянно не хватало налоговых поступлений для поддержания даже самых основных социальных обязательств.

Населению приходилось еще более отчаянно импровизировать свои стратегии выживания среди разрухи и депрессии. Рабочие и инженеры покидали остановившиеся заводы и либо уезжали на заработки за рубежом, либо делались мелкими предпринимателями неформального сектора. Некогда многочисленная гордая интеллигенция встала перед жестоким выбором либо эмигрировать, либо перебиваться западными грантами, либо зависеть от помощи родственников. Низовой персонал государственных учреждений и служб — включая не только чиновников и полицию, но также учителей и врачей — выживал за счет частных подношений от своих клиентов. Тем временем все более открыто начали возникать скандально крупные и мгновенно приобретенные состояния в банковском, оптовом экспортно-импортном секторе, в недвижимости. К концу первого десятилетия независимости около трети населения покинуло Армению. Оставшиеся впали в отчаяние перед лицом невозможности как-то улучшить ситуацию и утратили коллективный голос. С эпических вершин массовой патриотической мобилизации времен перестройки и борьбы за Карабах армянское общество скатилось в глубокую апатию, разобщенность и цинизм. На этом фоне из среды командиров Карабахской войны (многие из которых в советские времена начинали районными комсомольскими работниками, в том числе в самом Карабахе) выделилась собственная политическая фракция. В 1998 г. в результате бескровного переворота они оттеснили от власти деморализованных и непопулярных лидеров ереванской политической интеллигенции времен перестройки. Карабахские провинциалы в союзе с путинской Россией стабилизировали ситуацию, но лишь едва.

Десять лет спустя, в 2008 г., вожди перестроечного национального движения предприняли неожиданно мощную попытку вернуть власть на президентских выборах. Значительная часть населения вспоминала без всякой ностальгии годы лишений и обманутых ожиданий периода правления перестроечных реформаторов, однако протестные настроения в обществе были также очень сильны. Оппозиция получила значительную поддержку, хотя согласно официальным итогам не смогла вернуть во власть своего лидера Левона Тер-Петросяна, бывшего президента 1991–1998 гг. Не признав поражения, Тер-Петросян призвал своих сторонников на бессрочный круглосуточный митинг до победного конца. Около здания Оперы, традиционного места проведения протестов в Ереване, появился палаточный городок и начался подвоз горячего питания. Так в феврале 2008 г. Армения оказалась на пороге «цветной» революции. Но карабахцы во власти решили доказать, что они не януковичи и попытались силой разогнать митинг протеста. В течение ночи 1 марта 2008 г. погибло как минимум десять человек (восемь протестующих и два силовика), свыше двухсот демонстрантов и тридцати полицейских получили ранения и травмы. Армянское общество было потрясено этим братоубийством.

                                               Отцы и дети

Новая волна социального активизма берет начало вскоре после трагических событий 2008 г., однако на первых порах молодежная активность оставалась вне поля зрения политических наблюдателей либо приписывалась «взрослой» оппозиции. Молодежные активисты сами держались подальше от большой политики с ее лицемерием, коррупцией и общей бесперспективностью. В этом заключалось моральное преимущество молодых активистов, в этом же кроется причина их стратегической слабости. На первый взгляд, политическая сцена Армении весьма разнообразна. Здесь практически полностью представлен партийный спектр бывших коммунистических стран Восточной Европы: есть партии перестроечной интеллигенции с ключевым словом «национальный» в названии; есть электоральные «машины» олигархического крупного бизнеса с типичными обещанием «процветания» в названии; есть филиалы политических организаций зарубежной, в основном американской, диаспоры с типично консервативным маркером «Наследие», что в постсоветских условиях, впрочем, звучит иностранной экзотикой. Эти партии существуют за счет крупных, как правило, анонимных пожертвований и оживают на время избирательных кампаний, когда созываются пресс-конференции, митинги, и делаются громкие заявления. На повседневном уровне присутствие этих партий едва заметно. Показательно, что ни одна из оппозиционных партий не бралась последовательно настаивать на решении обыденных социальных вопросов, на которых поднялись молодежные гражданские движения.

Есть еще, конечно, официальная партия власти, которая в Армении называется просто Республиканской. В нее входят в основном по должности разного уровня чиновники и главы местных администраций. Не имея никакой особой идеологии, тем не менее это более реальная и действенная партия, поскольку в ней состоят практичные люди, напрямую или через родственников и клиентов контролирующие в своих районах и городах основные экономические активы: банки и недвижимость, птицефабрики и заводы стройматериалов, аптеки и магазины, бензо(в Армении скорее газо-) заправки, сельскохозяйственные угодья. Всякий раз перед выборами они ремонтируют дороги и школы, раздают проднаборы старикам и нуждающимся, выплачивают небольшие премии учителям и врачам. Иначе говоря, они честно и откровенно покупают голоса избирателей — не менее честно, чем на городских выборах в Нью-Йорке и Чикаго времен Сухого закона и легендарного политического босса мистера Планкитта, вошедшего в историю афоризмом: «Политическое мздоимство бывает нечестным, а бывает и честным». Кадровый состав партии власти выглядит по-советски провинциально, что также неудивительно, учитывая, что это сыновья всевозможных колхозных председателей, директоров предприятий, секретарей райкомов, и нередко сами бывшие комсомольские выдвиженцы.

Основное отличие армянской партии власти от подобных образований в прочих бывших советских республиках в том, что большинство кадровых членов прошли через Карабахскую войну, откуда вынесли узы товарищества по оружию. В этом же и особая проблема. Нечто подобное наблюдалось в советской Белоруссии, где после 1945 г. бывшие партизаны заняли все ответственные должности, от многолетнего Первого Секретаря Петра Машерова вплоть до школьных военруков и завхозов, и затем держали их пожизненно, вплоть до перестройки и не такого уж странного для белорусской политической традиции феномена Лукашенко, унаследовавшего характерные черты народного партизанского «батьки». Однако армянским командирам приходится править постсоветской республикой, намного меньше и беднее Белоруссии, и при этом с гораздо большим удельным весом столичной интеллигенции. В таких условиях легитимность партизанского «отеческого» патернализма не могла продлиться целое поколение, и при этом оказались перекрыты каналы вертикальной мобильности для молодежи, чье общественное самовыражение свелось в основном к Интернету. По мере удаления во времени от Карабахской войны и чувствуя нарастающие проблемы с официальной легитимностью, руководство партии власти пошло на элементарную замену привычных фигур Ленина и Сталина в официальном пантеоне на армянского националистического революционера Гарегина Нжде, который в 1906–1921 гг. средствами публицистики и напрямую, с оружием в руках, боролся против турок, а затем и большевиков. Армяне обладают редкой способностью сохранять реликты прошлого. Одна из старейших в мире революционных партий — Дашнакцутюн, или Армянская Революционная Федерация (дашнакцутюн буквально означает федерация) — восходит корнями к русским народовольцам и существует по сей день.

Кстати, партийный флаг также по сей день остается красным. В начале ХХ в. дашнаки по политической идеологии и боевым методам были ближе всего к эсерам. В 1911 г. в царской России на коллективном судебном процессе дашнаков защищал знаменитый оратор от оппозиции адвокат Александр Керенский. В 1918–1920 гг. дашнаки стояли во главе первой Армянской республики. После установления советской власти в Армении Гарегин Нжде, к тому времени признанный лидер боевиков, оказался в эмиграции, где был вынужден вернуться к публицистике. Однако долго оставаться без дела он не мог, и в начале тридцатых создает новое, радикально правое движение с мистико-националистической идеологией, что вполне соотносится с общей фашистской тенденцией межвоенного периода. Неожиданно бурные первые успехи Муссолини в Италии и следом за ним Гитлера в Германии произвели тогда громадный демонстративный эффект на самых различных националистов по всему миру. К примеру, фактически военный диктатор и бывший казачий полковник Реза-шах переименовал в 1936 г. свою страну из Персии в Иран, т. е. Родину Ариев. В те годы Нжде, горячо пропагандировавший арийское происхождение армян, пытался привлечь фашистские державы Оси к поддержке армянских националистов, но поразительно наивным образом просчитался — Берлин, готовясь к мировой войне, был гораздо сильнее заинтересован в союзе со значительно более мощной и лучше стратегически расположенной Турцией и с тем же богатым нефтью Ираном.

Ближневосточные планы нацистов, к счастью для всего мира и армян в том числе, не были реализованы. Гарегин Нжде в конце 1944 г. был арестован на территории Болгарии советской СМЕРШ и помещен в ереванскую тюрьму МГБ, откуда писал пространные страстные письма Сталину, предлагая себя уже в качестве агента советского влияния для налаживания связей с армянской диаспорой за рубежами СССР. На Нжде, очевидно, произвела глубокое впечатление экскурсия по таманяновским новостройкам Еревана, устроенная ему следователями, несомненно, по указанию свыше. Но Сталин умер, так и не решив, использовать ли своего давнего знакомого по закавказскому революционному подполью. В 1955 г. во Владимирском централе умер и сам Нжде, где он отбывал 25-летние заключение по приговору за казни красноармейцев в 1921 г. Националистический культ Нжде, возникший в диаспоре и расцветший в Армении в годы перестроечного «восстановления памяти», имеет одним из основных источников воспоминания армянского ветерана КГБ, которому в молодости довелось участвовать в допросах великого борца за национальную идею. Образ Нжде сделался столь велик, что мало кто замечает в этом иронию. Для нашего анализа история Нжде имеет главное значение потому, что во многом соотносится с политической историей и культом Степана Бандеры среди украинских националистов, которые выступили ударной силой очередной революции в 2013–2014 гг. Ключевое отличие, видимо, в том, что в Армении не оппозиция, а сам правящий режим водрузил Нжде на пьедестал — в том числе буквально, недавно установив в центре Еревана на удивление неэстетичную статую национального «контр-Сталина».

Это вызвало в Армении бурные дебаты, но не столько из-за эстетики и тем более оценки исторического значения и политических просчетов реального Гарегина Нжде, а потому, что парламентская оппозиция, конечно, очень хотела бы подкрепить собственную легитимность тем же самым культовым образом. На фоне очередной войны памятников на постсоветском пространстве, молодежные внепарламентские активисты получили изрядную долю иммунитета к националистическому официозу как правящего, так и прежде правившего образца. В результате эти активисты стали вольны сосредоточить свои усилия на более насущных социальных проблемах. Но прежде новому поколению предстояло завоевать доверие сограждан каким-то реальным делом. Поиск до поры незаметно шел путем проб и ошибок. Первые успехи были достигнуты в защите центральных городских пространств, на которые, как и повсюду в постсоветских городах, претендовали коммерческие девелоперы. Круглосуточное пикетирование непопулярных строек отозвалось сочувствием среди ереванцев, которые очень ценят культуру вечерних прогулок по городу. Несколькими годами ранее городским властям удалось снести ветхие перенаселенные трущобы в самом центре, несмотря на душераздирающие сцены, когда пожилые женщины бросались под ковш бульдозера. В принципе, сами жители были не против сноса, который предполагался еще архитектурным планом Таманяна.

Проблема была в другом — жителей грубо вытесняли на окраину, а центр застраивался практически необитаемыми элитными квартирами и дорогими модными бутиками вдоль пешеходной зоны. Горькая память о недавнем поражении сыграла роль в изобретательной смене тактики протестов. Защита старых деревьев в центре Еревана («скверик Маштоца») на сей раз носила мирный и даже театрализованокарнавальный характер. Наверняка помня обстоятельства своего избрания в 2008 г., президент Серж Саргсян принял игру и избрал себе роль компромиссного арбитра. Посетив место проведения протестов в сопровождении большой свиты чиновников и журналистов, президент достаточно отчетливо обратился к мэру с упреком в голосе: «Но ведь будет некрасиво?» Гражданская оборона «скверика Маштоца» создала целый ряд важных прецедентов. С самого начала активисты постановили запретить употребление спиртного, тщательно собирать окурки (сегодня армяне очень много курят) и в целом поддерживать образцовый цивильный порядок. Затяжное пикетирование, как всякая осада, неизбежно чревато скукой. Чтобы скоротать время, активисты стали играть в шахматы и нарды (традиционное времяпровождение на ереванских бульварах), устраивать народные игрища и любительские мини-концерты. Прохожие радушно приглашались присоединяться, если только будут согласны соблюдать нормы цивильности и не устраивать политических митингов в ту или другую сторону.

Полицейских также шутливо приглашали перекинуться в нарды, спеть вместе, или по крайней мере соблюдать закон — ведь ничего противоправного не происходит. Национальная солидарность, столь сильная среди армян, теперь стратегически использовалась в ненационалистическом ключе: «Мы же все армяне, все свои, неужели не договоримся мирно?» Так формировался сдвиг в протестном репертуаре, если воспользоваться классическим термином Чарльза Тилли и других западных социологов гражданских движений. Интернет, конечно, предоставляет новые возможности для общественной координации или по крайней мере для массового неофициального оповещения. По нашим данным, среди активистов новой волны очень высока доля специалистов в информационных технологиях. Сектор IT быстро рос в Армении с девяностых годов в основном благодаря аутсорсингу западных транснациональных корпораций. Из десяти гражданских инициатив недавних лет по меньшей мере семь были организованы через Интернет, в основном в Фейсбуке. Надо отметить, что собственные сайты инициатив оказались куда менее популярны, видимо, потому, что казались слишком формальными или даже официальными. Количество подписчиков, следивших за кампаниям через Фейсбук, выросло со 174 во время защиты «скверика Маштоца» до более чем 53 тысяч во время протестов против повышения расценок на электроэнергию летом 2015 г. В миллионном Ереване проживает более трети населения Армении.

Это не малый город, но даже после всех потрясений и разрухи девяностых годов, здесь удивительно низкие уровни уличной преступности, наркомании и пьянства. В советские времена армяне гордились, что в их республике вообще не было вытрезвителей, а сироты находили приемных родителей. Сегодня, увы, это уже не совсем так. И тем не менее семейные, дружеские и сосед ские связи остаются прочными и широко разветвленными даже в современной городской среде. Классовые различия также остаются проницаемы. Недавний опрос, проведенный Кавказским центром исследовательских ресурсов (CRRC), показал, что у подавляющего большинства респондентов есть друзья и родственники, которые значительно богаче либо беднее них. Простейшие наблюдения за взаимодействием людей на улицах, в очередях и в общественном транспорте выявляют необычную для многих стран мира (и совершенно не замечаемую самими ереванцами) степень применения того, что социальные психологи называют стратегиями избегания конфликтов — проще говоря, шуток, уступчивости, можно даже сказать добросердечности. По классическому принципу социологии Дюркгейма, подобные отношения внутри коллективности своих, вероятно, есть оборотная сторона крайней напряженности вовне, в данном случае на карабахском фронте. Например, в аналогичной ситуации острого межконфессионального конфликта в

Северной Ирландии также регистрировались неожиданно низкие показатели насилия и неприязни внутри противоборствующих групп католиков и протестантов. А может статься, армяне просто устали от многих лет крайнего эмоционального напряжения времен перестроечной мобилизации, войны и последовавшей разрухи. В населении стихийно возникла социально-психологическая компенсация, которой удачно воспользовались новые молодежные движения, носящие подчеркнуто ненасильственный характер.

Георгий Дерлугьян, Нью-Йоркский университет Абу-Даби

Жанна Андреасян, Ереванский государственный университет

Петр Ляхов, Университет Торонто

                                             Назад Вперед

ԹԱՐՄ ՈՒՂԵՂՈՎ
12Հունիս
Բեռնեք Հայկական Լրատվական Ռադիոյի հավելվածները այստեղ՝
website by Sargssyan