Բաժանորդագրվել

Մուտք գործել

Կամ

Չի կարող լինել դատարկ!

Չի կարող լինել դատարկ!

Գաղտնաբառի վերականգնում

Գրանցվել

Կամ

Error message here!

Error message here!

Error message here!

Մոռացել ե՞ք գաղտնաբառը։ Մուտքագրեք ձեր էլ.հասցեն եւ դուք կստանաք նոր գաղտնաբառ։

Էլ. հասցեն գրանցված չէ։

Վերադառնալ

Close

Предпосылки экономического роста в Армении (часть - 1)

Предпосылки экономического роста в Армении (часть - 1)
ԲԱԺԱՆՈՐԴՆԵՐԸ ԽՐԱԽՈՒՍՈՒՄ ԵՆ ԽՈՍՔԻ ԱԶԱՏՈՒԹՅՈՒՆԸ ԵՎ ՍՏԱՆՈՒՄ ՈՐԱԿ ՊԱՀԱՆՋԵԼՈՒ ԻՐԱՎՈՒՆՔ

                                                 Назад  Вперед

Г. М. Дерлугьян
АРМЕНИЯ
НА ВЫХОДЕ ИЗ ПОСТСОВЕТСКОЙ
РЕСТАВРАЦИИ: 
АНАЛИЗ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Предпосылки экономического роста в Армении Предпосылки экономического
роста в  Армении с  точи зрения макросоциолога: прагматика с  необходимой долей оптимизма 

Июльский мятеж группы партизанских ветеранов в Армении запросто мог затеряться в потоке оглушительных и удручающих новостей лета и осени 2016 г.: неожиданный итог британского референдума по выходу из Евросоюза; неукротимая шовинистическая кампания Дональда Трампа в США; исламский террорист, давящий грузовиком праздничное гуляние на набережной Ниццы; стрельба в мюнхенском торговом центре и нападения недавних иммигрантов на местных граждан в других городах Европы; очередное обострение на фронтах восточной Украины; импичмент президента Бразилии, нарастающий распад государственной власти в Венесуэле, неожиданный провал мирного соглашения между правительством и партизанами ФАРК в Колумбии; повсеместное кровопролитие на Ближнем Востоке и серия локальных религиозных войн между Саудовской Аравией и Ираном; избрание президентом Филиппин откровенно кровожадного популиста Дутерте; демонстрации военной мощи флотов вокруг казалось бы ничтожных островков в Южно-Китайском море; угроза открытой войны между Индией и Пакистаном, двумя атомными державами Южной Азии; наконец, неудавшаяся попытка военного переворота в Турции, последовавшие за ней массовые репрессии и головокружительная переориентация президента Эрдогана во внешней политике. Многие были склонны увидеть в этой череде потрясений свидетельство мирового заговора или по крайней мере того, что мир сходит с ума.

Не станем разбирать теории заговора, поскольку прямое противопоставление рациональных доводов мистической вере в чудеса какого угодно толка есть дело слишком неблагодарное. Но насколько сомнительно существование тайной злой воли, якобы способной управлять мировыми делами, настолько же несомненно, что окружающий нас мир действительно переживает кризис: кризис глобальной экономики капитализма, кризис демографического перехода от деревни к городской жизни, кризис в экологии планеты, но прежде всего кризис доверия к современному государству со всеми политическими элитами, партиями и их идеологиями. Системный кризис всего и повсюду сделался главным условием наших дней. Философы называют это неопределенное состояние эпохой постмодерна — то есть буквально тем, что наступило «после современности», следом за прогрессивной и оптимистичной эпохой «Высокого Модерна» XIX–XX вв. вместе с ее индустриальными, научными и социальными революциями. Именно потому, что мировые перспективы выглядят смутно и все более тревожно, сегодня требуется активно противостоять пессимизму и предчувствиям упадка. Прежде чем коллективное действие становится реально возможным, требуется вообразить само действие и его цели. Роль исторического социолога здесь в том, чтобы показать, как в принципе могло бы оказаться лучше, а не хуже того, чего следует опасаться. Оптимизм, или обнадеживающее ощущение, что у нас всетаки может получиться, есть необходимое условие успешного действия. Необходимое, но не достаточное условие. Надо еще получить какое-то представление о том, как желаемые результаты достигались в более-менее похожих исторических ситуациях.

Поскольку у нас нет права на проведение серии экспериментов, остается исследовать и соотносить с нашими целями имеющийся в мире реальный опыт. Хотя данные заметки писались об Армении и ради Армении, рассуждения могут иметь более широкую применимость в той части мира, которая прежде называлась Советским Союзом. Главным образом я надеюсь озадачить читателей возможностью более-менее положительного исхода нынешнего кризиса хотя бы на местном уровне; возможностью пусть не вполне очевидной, однако доказуемо реальной. Аргументация возникает не из перетолкования текущих политических событий и оценок, а из сравнительно-исторического анализа структур современной миросистемы (или мира-системы, как предпочитают писать иные переводчики). Источником вдохновения послужит нам пример великого французского историка Фернана Броделя, который некогда открыл метод мир-системной перспективы, поместив в нее конкретное событие — морскую битву при Лепанто между флотами Османской империи и христианской коалиции испанских Габсбургов. В результате Броделю пришлось выстроить (причем вначале в своей голове, поскольку он находился в немецком лагере для военнопленных) обширное исследование структур Средиземноморского мира во времена такого же как сегодня переломного и смутного XVI в.1 Настройтесь, пожалуйста, на длинную дистанцию.

                                         Армянский бунт

16 июля три десятка вооруженных мужчин живописной партизанской наружности протаранили самосвалом ворота полицейского гарнизона на окраине Еревана, огнем подавили растерянное сопротивление, убив и ранив несколько человек, после чего забаррикадировались вместе с заложниками из высших чинов полиции и провозгласили свою акцию началом национального восстания. Как говорил многоопытный Талейран, это хуже, чем преступление; это — ошибка2. Отсюда открывалось две равно чудовищные перспективы. Власти Армении во главе с президентом Сержем Саргсяном могли дать команду подавить мятеж танками и спецназом, подобно тому, как в октябре 1993 г. российский президент Борис Ельцин расправился со своими куда более многочисленными противниками в Верховном Совете, тем самым на годы вперед направив политическую эволюцию России на путь войн и политизации силовиков. (Впрочем, и в устоявшейся правовой стране, как Соединенные Штаты, убийц полицейских едва ли бы взяли живыми.) Либо же, подобно Украине, правящий режим Армении мог рухнуть, открывая дорогу «цветной» революции в насильственной форме с весьма вероятным сползанием к политическому хаосу и войне. Тревожным признаком ожесточения и политической несостоятельности армянских оппозиционеров, как партийно-парламентских, так и внепарламентских гражданских активистов, стала их неготовность четко отмежеваться от мятежа и осудить гибель соотечественников — полицейских. Эмоции оказались слишком сильны. Логику насилия в гражданских войнах детально исследовал мой коллега из Йельского университета политолог Евстафиос (или просто Стасис) Каливас. Статистическовременной анализ с нанесением на топографическую карту таких чудовищных эмпирических явлений, как казни и расправы, может дать существенные результаты для науки и, быть может, даже для укрепления человечности.

Систематическая обработка свидетельств родной для Стасиса Греции в трагические 1940-е гг. (затем подкрепленная материалами Испании, Колумбии, Шри-Ланки и других стран) выявила устойчивые закономерности в самом безумии гражданской войны. Такого рода братоубийственные войны по жестокости превосходит обычные войны между государствами именно из-за неясности линий фронта и неопределенности деления на врагов и своих, участников и неучастников, отчего множатся чудовищные обвинения и личные счеты, выливающиеся в беспощадную месть заподозренным в предательстве. Больше всего злодеяний, как можно было предположить, происходило в ничейных селах, куда лишь время от времени заходили то правительственные войска, то партизаны, показательно каравшие местных сторонников противника вместе с их семьями. Но выяснился и парадокс — в некоторых селах даже в самом эпицентре противоборства, где статистическая теория предсказывала ужасы, ничего не случилось. В такие села уже приходилось ехать и на месте искать старожилов, которые неизменно вспоминали примерно одно и то же — либо местный полицейский еще в самом начале смуты рассудительно прикинулся дурачком и, при молчании остального села, не выдал карателям семьи односельчан, ушедших в партизаны; либо кто-то из партизан пожалел и укрыл от своих товарищей семью полицейского. Таким образом, в ана логичных условиях возникали два самоусиливающихся цикла противоположной направленности. В одних селах злодеяния порождали ответные злодеяния и множились жертвы, а в других противники научились молчаливо покрывать односельчан, пусть не из человеколюбия, а из элементарного чувства самосохранения. В ситуации гражданской войны наиболее рациональной личной стратегией оказалось воспользоваться удачным случаем, чтобы спасти семью врага. Почему тогда не все этим воспользовались?

Люди не только рациональны, говорит Стасис Каливас, но и эмоциональны. В ситуации крайнего напряжения человек нередко ведет себя импульсивно, во вред окружающим и самим себе3. Необходимо отдать должное «недеянию» президента Сержа Саргсяна, который в дни июльского мятежа 2016 г. соблюдал публичное молчание, не назвал своих противников террористами и не отдал команды на штурм. Продлившись две недели, непродуманный мятеж и вызванные им спонтанные уличные протесты и массовые драки с полицией сошли на нет. Пострадали десятки человек, погибло трое полицейских и один из протестующих, покончивший с собой самосожжением в центре Еревана. Правящий режим устоял, но лишь едва. Последствия июльских событий выявили дискредитацию властей и глубокое отчуждение в армянском обществе, отразившиеся в типично запальчивом интернет-комменте: «Повесьте президента, или я уезжаю из этой страны!» Но не в том уроки Армении-2016. События в небольшой кавказской республике, при всей ее национальной специфике, вероятно, указывают нам на нечто важное в наступающем кризисе режимов постсоветской реставрации, в том числе в России, а также на то, что может в дальнейшем возникнуть из этого кризиса. Комментируя выявившийся политический тупик и депрессию в национальном сознании, армянский политолог Александр Искандарян заметил, что единственным выходом мог бы послужить быстрый эконо мический рост — к чему, увы, он не видит оснований. Этот пессимистический вывод я и берусь оспорить.

                                                 Метод и  цели

Никуда не денешься, нам все-таки придется заняться расчисткой наносов пыли, вздымающейся в моменты исторических потрясений. Причина тому в имеющем длинную родословную массовом обыденном восприятии. Восстания, бунты, революции и прочие формы ненормативных политических выступлений неизменно вызывают два идеологически полярные объяснения, известные еще со времен американской Войны за независимость 1770-х гг. и Великой французской революции. С одной стороны, с бастионов консервативных охранителей в таких случаях неизменно звучит отрицание каких-либо объективных причин к ниспровержению власти, после чего остается лишь сетовать на якобы неподдающуюся анализу «слепую ярость толпы» и закулисное внешнее подстрекательство («зомбирование», как теперь принято выражаться), при этом многозначительно намекая на «неслучайные совпадения», «известные интересы» и прочие геополитические козни в чьем-то «мягком подбрюшье». Короче говоря, реальных внутренних причин не было, а все устроили Вашингтон, либо Москва, а то и подавно Тель-Авив и «мировая закулиса». С другой стороны, из лагеря бунтарей и им сочувствующих ровно противоположным образом указывается на внутреннюю структурную неизбежность взрыва протеста. Как правило, среди главных причин тут называется экономическое обнищание низов и повальная коррупция верхов. Оптимистический, но бездумный вывод провозглашает, что бескомпромиссная борьба до победного конца непременно приведет народ к свободе и обновлению. Проблема с обоими риторическими объяснительными рядами (или дискурсами) в том, что они плохо согласуются с фактами истории. Иначе говоря, ни консервативный, ни радикальный дискурс не выдерживают

эмпирической проверки. Революции все-таки случаются не так уж редко — хотя и далеко не всякий раз, когда вскипает народный гнев («задолбало», по еще одному ныне популярному выражению). В подобных ситуациях ничуть не менее вероятны демобилизующие отчаяние и хандра, уход в религиозную мистику, в эмиграцию, распространение бытового насилия против себе подобных, пьянство, наркомания, или порождаемые депрессией болезни и преждевременная смертность. Но почему в одних случаях возникают революции, а в других — депрессия? Вопросы, очевидно, надо формулировать более конкретно и не только в оправдание своего отношения к событиям. Например, при каких условиях удается целенаправленное коллективное действие масс и как оно достигает успеха? Чем при этом определяется выбор реакции правящих элит: репрессии, уступки, бегство, упреждающие реформы и встречные революции сверху? Собственно этим и занимается сравнительная социология революций, где в последние годы развернулся один из наиболее продуктивных исследовательских фронтов макросоциологии4. Очень важно бывает обратить внимание на то, что обычно не замечается. Начало революций всегда привлекает огромное внимание, потому что едва ли какое другое общественное событие способно сравниться с этим по драматизму. Но когда, почему и чем заканчиваются революции? Как долго длятся? Есть ли в них какие-то закономерности? Отчего, по знаменитому заголовку памфлета Троцкого, все революции оказываются «преданными» и не достигают своих заявленных громадных целей5?

Почему в одних случаях в итоге революций возникает буржуазная демократия, а в других — реакционная военная диктатура либо революционный тоталитаризм, а где-то еще, и весьма нередко (как, например, в последние двести лет в истории практически всей Латинской Америки), в остатке каждой революции и переворота — лишь очередная олигархия и хроническое ослабление государства, пронизанного коррупцией6? Наконец, где и почему происходили революции сверху и возникали государства ускоренного экономического развития (классический пример дают Германия времен Бисмарка, и далее Япония, Южная Корея, Сингапур), которым удавалось преодолеть бедность и отсталость? Исторические примеры явно шире того, что хочет видеть консервативная или радикальная идеология. Есть не бесконечное, но тем не менее изрядное множество вариантов развития событий7. Закономерности в истории есть, но далеко не всё предопределено роковым образом. На развилках истории возможны варианты. Здесь и следует искать основания к оптимизму.

------------------

                                                Назад   Вперед

1 Бродель Фернан. Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II / В трех томах. Пер. с фр. М. А. Юсима. М.: Языки славянской культуры, 2002–2004. URL: http://abuss.narod.ru/Biblio/mediterra1_intro.htm 

2 Шарль-Морис Перигор Талейран // Хронос. Всемирная история в Интернете. URL: http://www.hrono.ru/biograf/bio_t/taleyran_sharl.php 

3 Kalyvas Stathis. The Logic of Violence in Civil War. Cambridge University Press, 2006. URL: https://en.wikipedia.org/wiki/The_Logic_of_Violence_in_Civil_War

4 Голдстоун Джек. Революции. Очень краткое введение / Пер.с англ. А. Яковлева. М.: Изд-во Института Гайдара, 2015. URL: http://iep.ru/ru/dzhek-goldstoun-revoliutcii-ochen-kratkoe-vvedenie.html
5 Троцкий Лев. Преданная революция. Что такое СССР
и куда он идет? (1936). URL: https://www.marxists.org/russkij/trotsky/1936/betrayed/

6 Stinchcombe Arthur. “Ending Revolutions and Building New Governments”. Annual Review of Political Science, Vol. 2, (1999), pp. 49–73. URL: http://www.annualreviews.org/doi/abs/10.1146/annurev.polisci.2.1.49
См. также Стинчкомб Артур. «Предпосылки мирового капитализма: обновленный Вебер» / Логос 6 (45) 2004. URL: http://www.ruthenia.ru/logos/number/45/03.pdf

7 Экономическое развитие как результат неизбежно полуслепого (кто наверняка может знать будущее?), но активно настойчивого поиска брешей в структурных ограничениях элегантно обосновал Альберт Хиршман. Выход, голос и верность:
Реакция на упадок фирм, организаций и государств / Пер. с англ. М.: Новое издательство, 2009. Политолог Владимир Гельман указывает, что правильнее было бы перевести заглавие знаменитой книги Хиршмана несколько иначе: «Уход,
протест и лояльность».

ԹԱՐՄ ՈՒՂԵՂՈՎ
12Հունիս
Բեռնեք Հայկական Լրատվական Ռադիոյի հավելվածները այստեղ՝
website by Sargssyan