Բաժանորդագրվել

Մուտք գործել

Կամ

Չի կարող լինել դատարկ!

Չի կարող լինել դատարկ!

Գաղտնաբառի վերականգնում

Գրանցվել

Կամ

Error message here!

Error message here!

Error message here!

Մոռացել ե՞ք գաղտնաբառը։ Մուտքագրեք ձեր էլ.հասցեն եւ դուք կստանաք նոր գաղտնաբառ։

Էլ. հասցեն գրանցված չէ։

Վերադառնալ

Close

Предпосылки экономического роста в Армении (часть - 7)

Предпосылки экономического роста в Армении (часть - 7)
ԲԱԺԱՆՈՐԴՆԵՐԸ ԽՐԱԽՈՒՍՈՒՄ ԵՆ ԽՈՍՔԻ ԱԶԱՏՈՒԹՅՈՒՆԸ ԵՎ ՍՏԱՆՈՒՄ ՈՐԱԿ ՊԱՀԱՆՋԵԼՈՒ ԻՐԱՎՈՒՆՔ

                                                Назад Вперед

Г. М. Дерлугьян

АРМЕНИЯ
НА ВЫХОДЕ ИЗ ПОСТСОВЕТСКОЙ
РЕСТАВРАЦИИ: 
АНАЛИЗ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

             

         Предпосылки экономического роста в Армении (часть -7)

                          Модель для самостоятельной сборки

В заключение не будет никаких общих итогов, оценок и тем более прогнозов предполагаемых ходов тех или иных политических фигур. Полезнее задуматься над тем, как и из чего возникли сами «фигуры» и та, по выражению Збигнева Бжезинского, глобальная «шахматная доска», на которой они действуют. Впрочем, в нашем районе мира поле властных отношений походит не на шахматы, логически просчитываемые на много ходов, а скорее на нарды, где играть приходится от выпавших комбинаций костей-заров76. В краткосрочном событийном плане слишком многое зависит от случайности и привходящих факторов. Но не зря Фернан Бродель ворчливо настаивал, что «событийная история есть пыль» на ветру. Хороший игрок в нарды отличается не просто быстротой реакции, а способностью превзойти случайности и упорно вести игру в направлении создания структурных преимуществ. Сформулировать точный прогноз невозможно в принципе, поскольку всякая сложная система чревата хаотическими сюрпризами77. Например, предсказать, что в Араратской долине такого-то числа в марте будущего года ударят заморозки и повредят цветущие абрикосы будет сродни мрачному пророчеству, поскольку в иные годы абрикосы, слава богу, успевают благополучно отцвести. Сказать же, что ранней весной в Араратской долине случаются заморозки, и это надо учитывать, звучит уже почти тривиально. Разница между случайностью и структурной заданностью событий примерно такова, как разница между причудами погоды и относительной устойчивостью климата. Задачей данных заметок было если не убедить, то по крайней мере побудить читателя задуматься о трех вещах. Во-первых, простых решений нет и не будет.

Это обычная иллюзия, возникающая в моменты господства эмоций над рациональным анализом. Но иллюзия имеет основания в политической экономии и господствующей идеологии наших дней. В 2016 г. Дональд Трамп продемонстрировал с вершин американской политики, освещаемых всеми возможными СМИ, на самом деле общемировую тенденцию — жгучее желание значительной части населения проучить своих правящих политиков после долгих лет экономической стагнации и официозного лицемерия эпохи постмодерна. Положение дел в Армении-2016 здесь вовсе не исключение. Во-вторых, мир и мы в том числе не обречены на катастрофу. При целенаправленном коллективном усилии становятся возможны и другие варианты. Прежде всего, это возобновление экономического роста, который должен возродить надежду в отчаявшихся массах и восстановить доверие к политическим институтам. Это также подразумевает активное восстановление роли науки и интеллигенции, чей долг в наши дни — убеждать общество в существовании более действенных и надежных средств, чем простые старинные приемы знахарей и костоправов. Наконец, в-третьих, это возможность и настоятельная необходимость сконструировать государство ускоренного экономического развития на уровне нового века. Поясним без излишнего футуризма, что это означает. Прежние «классические» модели — будь то в кайзеровской Германии, Японии, Корее или Советском Союзе времен индустриализации — исходили из деспотически командного распоряжения массой трудовых ресурсов, практически бесплатно изымаемых на селе либо в колониях и направляемых на строительство промышленности и современной инфраструктуры.

В качестве иллюстрации полезно вглядеться хотя бы в старые советские фотографии строительства нарядного современного здания ереванской Оперы, где усатые армянские мужики крестьянского облика вручную долбят камни и перевозят глыбы на арбах, запряженных волами. Такая модель сегодня сделалась невозможной как по политическим, так и по демографическим причинам. Демократические права и сама идея национального гражданства есть одно из главных завоеваний эпохи модерна. Правда, гражданские права могут исчезнуть с исчезновением самого современного государства78. Об этой диалектике прав и несущих политических структур приходится напоминать, потому что в наши дни государства порою исчезают в катастрофах внутреннего насилия, и тогда их бывшие граждане превращаются в бесправных беженцев. Другим величайшим завоеванием модерна стало преодоление того, что на научном языке называется аграрной демографической динамикой или даже «мальтузианской ловушкой»79. Крестьяне традиционно рожали много детей, потому что в их досовременном мире постоянной угрозой была ранняя смерть от болезней, голода, бедствий и войн. Жестокое вековое соперничество между высокой рождаемостью и высокой смертностью прекратилось в эпоху модерна благодаря появлению современной гигиены и медицины, установлению элементарного государственного порядка в сумме со строительством современных дорог, городов и рынков. Каковы бы ни были сегодня наши социально-экономические неурядицы, они не идут ни в какое сравнение с трудной долей наших не столь далеких предков.

Вернуться к классической модели модернизации мы не можем хотя бы потому, что ее уже исчерпал СССР в ХХ в. Строить будущую модель роста предстоит от достигнутого уровня. Сам СССР был обречен громадой своей индустрии, некогда создававшейся для массовой механизированной войны. В этом Советский Союз был отнюдь не одинок. Поглядите, какие социальные потрясения пережили в 1970-е и 1980-е гг. развитые страны Запада, когда в Великобритании закрывались некогда знаменитые ткацкие фабрики, угольные шахты и судоверфи, когда немецкий Рур постигла массовая безработица, когда сталелитейная промышленность ушла из американской Пенсильвании и Индианы, оставив после себя пресловутый Rust Belt, «Ржавый пояс» полузаброшенных городов и поселков. Легко во всем обвинять Горбачева и тех, кто пришли за ним, но задумайтесь — на таком мировом фоне как бы справилось любое другое советское руководство тех лет80? Сегодня эта полоса постиндустриальных бедствий и разрушений в основном остались позади. Встает вопрос, что дальше? Произойдет ли частичное возобновление промышленного производства на каком-то наукоёмком, более экологичном и более человечном уровне? Возникнут ли новые отрасли и виды занятости, новые виды связей и очаги региональной интеграции? Пока этого не знает никто, тем более правящие элиты, чьи легитимность и самообладание практически повсюду значительно подорваны длительной чередой кризисов и ростом неравенства81. Отсюда, собственно, и феномен бездумного популизма шовинистического толка, растущего из всеобщей озлобленности и растерянности. Но это, хочется надеяться, тот самый темный час перед наступлением рассвета.

Не берусь отвечать за целый мир. Задачей данной работы было показать, что у Армении могут найтись свои особые и весьма неплохие шансы. (Если поискать, какието другие конкретные возможности на стыке обширного советского наследия и местных особенностей найдутся у практически всех бывших советских республик, от Белоруссии до Грузии и Узбекистана.) Объективно, у Армении есть весьма трудоспособное и социально здоровое население исторической Родины, и есть патриотичная диаспора с ее капиталами и связями. Такое редкое сочетание просто напрашивается на модель экспортно-ориентированного экономического развития с координационным «мозгом» в виде своего армянского МИТИ. Сконструировать подобный механизм само по себе дело не такое уж сложное. Для начала достаточно будет набрать по жесткому конкурсу сколько-то молодых и, отчасти, более опытных специалистов, организовать их и защитить от коррупционных соблазнов достойными окладами, престижным статусом и, не менее важно, идеей национального долга и работы на победу. Следует внести гендерную поправку — молодые энергичные специалисты не обязательно парни, а даже скорее девушки. Упоминавшийся ранее политолог Венелин Ганев рассказывает, как в его родной Болгарии именно молодые образованные женщины-технократы сыграли неожиданно большую роль в вытаскивании страны из глубокой ямы, куда Болгария угодила в лихие девяностые годы. В то время даже в кабинете премьера в Софии завелись накачанные персонажи в адидасовских спортивных костюмах. Но как выпросить вспомоществование у Евросоюза и Всемирного банка без профессионально выглядящих женщин, владеющих техническими навыками и иностранными языками?

Их брали в аппарат правительства как прислугу и, само собой, не допускали к важнейшим «мужским» разговорам на темы передела собственности и финансовых потоков — тем более такие разговоры велись как правило в бане, на стадионе или за бутылкой, куда приличные женщины были невхожи по определению. Однако спустя некоторое время оказалось, что «приличная» и преимущественно женская часть аппарата правительства начинает консолидироваться и преобладать над так сказать «фольклорными» балканскими персонажами. Вот такие бытовые реалии стояли за «декоррупционными процессами» в посткоммунистической Болгарии. Д'Артаньяны XXI в. вполне вероятно могут оказаться женщинами. Здесь мы подходим к главному и самому трудному вопросу. В борьбе за «оцивилизование» правительственного аппарата образованные болгарки могли полагаться на ресурсы, престиж и политическую защиту влиятельных внешних институтов Евросоюза. Но что защитит и кто поможет ресурсами образованным армянкам и армянам? Евросоюз далеко, и там наступил свой глубокий структурный кризис. В моменты приватной откровенности официальные лица Европы признают, что Болгария в последний момент пролезла под шлагбаум, но такого больше не повторится. Вместо этого будут затяжные бюрократические переговоры о все новых условиях и туманных возможностях ассоциации, как в случае с Грузией, Украиной и вот уже почти пятьдесят лет с Турцией.

Упование на внешнюю помощь, увы, есть по-своему опасная иллюзия, поскольку растрачивается время и иссякает политический оптимизм. У оптимизма должны появиться внутренние основания. Главное препятствие сейчас — застойные режимы имитационной демократии, вдобавок явно близящиеся к исчерпанию. Режимы такого типа представляют собой ловушку для общества и самих правящих элит. Из порочного круга очень нелегко выбраться, потому что на деле политика сведена к интригам внутри властного аппарата, описываемым элементарными формулами Макиавелли. Персоналистское правление по «понятиям» несет в себе сильнейшие соблазны роскоши и самовластия, позволяющего игнорировать сдерживающие правила и законы. Даже если у кого-то из правителей возникает внутреннее ощущение, что с порочными практиками пора кончать, решиться на это трудно и попросту опасно. В режиме, построенном на личных схемах, лояльность подчиненных и союзников вещь сугубо оппортунистическая — доверять нельзя никому, вполне помакиавеллиански, иначе съедят свои же. Так что в политической защите нуждаются не только верные «д'артаньяны», но и сам верховный реформатор. Надежнее всего заручиться легитимностью народного избрания, намного превосходящей по силе опору на личный круг. Здесь, кстати, кроется одна из главных ошибок Горбачева.

Он долго и вполне успешно морочил головы своим аппаратным консерваторам, но при этом упустил момент для создания собственной политической партии и поэтому не нашел в себе решимости честно и публично признать, что экономике страны предстоит трудный чрезвычайный период. В период реформ неизбежны болезненные меры и сомнения. Некоторые либеральные экономисты более или менее вызывающе рекомендуют фактически дикта торскую изоляцию реформаторов-технократов и ключевых рыночных институтов (прежде всего центральных банков) от «популистского давления» низов. Это не только аморальное эгоистическое зазнайство; это — громадная политическая ошибка. В результате мы сегодня уже получили массовое отторжение элитарной технократической политики в Евросоюзе, Дональда Трампа президентом США и общее бессилие либеральных кругов в бывших социалистических странах. Общегражданская демократия и социальная ориентация экономического роста есть не благие пожелания, а залог легитимности и самого выживания современных государств. Вместо абстрактных политологических схем мы уделили основное внимание описанию реальных исторических примеров возникновения современной демократии на Западе и государств догоняющего развития в Восточной Азии. Парадоксальным образом, выход в обоих случаях находился в ситуациях внешних войн и угрозы внутренних бунтов и революций — тех ключевых развилок истории, когда умы оказывались сфокусированы на поисках нетривиального выхода под дулом оружия. Армения сегодня отвечает обоим требованиям — страна находится в состоянии затяжной войны на карабахском фронте и внутреннего раскола, чреватого крушением правящего режима и самого государства. Ситуация действительно чрезвычайная, что следует признать открыто.

Но это же создает и возможность для чрезвычайных реформ. Пока рано конкретно говорить о том, какие политические силы и фигуры могли бы взять на себя создание армянской модели ускоренного роста. В истории известны революционные реформы сверху, снизу, извне, плюс их всевозможные сочетания. Твердо известно из исторического опыта, что тут главное — избежать политического насилия и братоубийства, которые быстро приобретают собственную динамику, сказывающуюся еще долгие годы. Надо надеяться, в Армении политическая конкретика выяснится в ближайшие год или два. Но прежде требуется довести до понимания достаточно широкого общества и общественных сил, что в принципе возможно в такого рода ситуациях. Разбирая варианты современной истории, реализовавшиеся в той или иной стране, мы лишь получаем материалы к более ответственному разговору о том, как прокладывать свой собственный курс на ближайшее будущее. Каждая новая партия в нарды неизбежно отличается от всех предшествующих, но в статистической сумме множества игр проглядывают закономерности. Не получится просто взять и что-то скопировать целиком, потому что исходные условия везде слишком специфичны. К примеру, не получится, да и не надо повторять опыт Кореи и Сингапура, потому что Армения уже прошла свою модернизацию в советский период и более не обладает той демографией, когда сотни тысяч молодых сельских девушек готовы были по двенадцать часов в день за гроши стоять у конвейеров или сидеть за швейными машинками.

Впрочем, нет такого уже и в самой Южной Корее, где завершен или завершается демографический переход. Если где-то и есть ближайшая аналогия своеобразию армянской ситуации, то, несомненно, это Израиль, одно из самых необычных государств мира. Как правило, обсуждение израильского опыта сводится к восхищению армией и разведкой либо к осуждению сионистской политики в отношении арабов. Редко кто замечает, что среди национальных государств современности Израиль одно из самых национальных — собрать нацию из пёстрой диаспоры со всего мира и целиком обучить ее давно мертвому языку есть достижение, не имеющее себе равных. Большинство армян к ХХ в. все еще знало какие-то диалекты армянского, а вот евреи на иврите не говорили уже две тысячи лет. И еще реже замечается, что Израиль в период своего формирования был также одним из самых социалистических государств мира, по многим параметрам куда более социалистическим, чем сам Советский Союз. Еврейские сельскохозяйственные кибуцы — это подлинные коммуны, а не колхозная пародия; профсоюзы долгое время организовывали и общественный быт, и внутреннюю политику Израиля; планирование экономики на фоне хронических войн достигало мировых рекордов глубины, охвата и эффективности. Когда же Израиль предпринял назревшие рыночные реформы, то вскоре стал одним из самых технологически и одновременно экологически развитых государств мира. Короче, если бы СССР на самом деле до конца управляли евреи, то он бы, скорее всего, не развалился82.

Из всего сказанного лейтмотивом возникает значение государственного управления — не великого «Государства» с большой буквы, а эффективного и подотчетного аппарата со скромной маленькой буквы. Социальная эволюция рода человеческого сопряжена с технической эволюцией орудий — орудий охоты, орудий труда и также, приходится признать, орудий войны83. Государство возникло на какомто этапе истории именно как организационная «машина» войны и сбора налогов ради обеспечения армий и тех, кто ими командовал. В течение долгих кровавых веков функции государственной власти сводились лишь к этому. И только в последние два столетия становится возможным приручение прежде хищной и свирепой власти. Парадоксальным образом, «оцивилизование» современного государства было также связано с войнами — от времен служаки Д'Артаньяна к наполеоновским массовым призывам, к немецким университетам времен Гумбольдта, к американскому «Джи-Ай Биллю» 1944 г., материально поддержавшему миллионы солдат после войны84. Советское социальное и научно-образовательное процветание хрущевского периода относится к тому же ряду. Современное государство было вынуждено демократизироваться, чтобы сохранить легитимность среди уже поголовно образованных граждан, которые более не верили, что короли и президенты достаются им от бога. Государство с его мобилизационным потенциалом оказалось очень полезным и мощным механизмом экономического развития. Без такого механизма, ставящего цели и требующего им следовать, усилия, скорее всего, уйдут впустую, а средства будут растрачены. Тому в новейшей истории также масса печальных примеров. Если государство есть машина социальной координации, значит, машину можно перестроить и перепрограммировать. Это трудное и кропотливое дело, не поддающееся удару кувалдой от всей души. Да, наиболее быстрая и глубокая перестройка власти становится возможна в моменты кризисов, войн и революций как раз потому, что в чрезвычайных ситуациях ломается рутина, рушатся консервативные институты власти и населявшие их прежде элиты, прорываются новые идеи и воодушевленные ими новые общественные силы. Однако кризисы и революции также могут привести к разрушению не только старого режима, но и самой государственной машины, как это случилось с Советским Союзом. Об этой опасности всегда надо помнить — и тем не менее не пугаться, а думать, как ее преодолеть. Думать должны все люди, но по профессии и призванию это, конечно, дело интеллигенции. Образованный авангард просвещения и модернизации в последние годы потерпел сокрушительное моральное и политическое поражение, связанное с крушением иллюзий мирового шестидесятничества. Во многом поэтому и настала эпоха постмодерна, когда, казалось, дискредитированы все великие схемы переустройства человечества, будь то социализм, национализм или либеральный капитализм. Однако без громадных модернизационных задач не могут возникнуть громадные мобилизационные усилия, и тогда откуда возьмется быстрый экономический рост? Идеальное неразрывно связано и взаимообусловлено с материальным. Поэтому идеальное также коллективно рационально — без способных воодушевить идей целостность общества рассыпается на мелкие эгоистические интересы, что вскоре приводит к проигрышу для всех. Жить в такой стране становится трудно и неприятно. Значит, надо искать выход из разочарований и тупиков постмодерна, пока хотя бы на уровне Армении, а затем и больше. И интеллигенции, и ныне правящим элитам есть о чем подумать среди таких философских апорий. Тем временем наши идейные искания грубо подпирает материальная реальность и недавний опыт. Кто хочет повторить провал советской перестройки в еще худших условиях? Тщетно писать детальные программы на годы вперед. Тем более наивно прокладывать курс через ухабистый рельеф будущей истории по абстрактной линейке какой угодно идеологии. И хуже всего двигаться, руководствуясь лишь эмоциями и краткосрочными интересами, то есть наобум, без компаса и регулярной самокритичной корректировки пути по карте. Считайте предлагаемый подход информированным прагматизмом.

Август–сентябрь 2016 г.

                                          Назад Вперед

76 Khuri Fuad. Tents and pyramids: games and ideology in Arab culture from backgammon to autocratic rule. London: Saqi Publ., 1980. URL: http://www.worldcat.org/title/tents-and-pyramids-gamesand-ideology-in-arab-culture-from-backgammon-to-autocratic-rule/oclc/21875513

77 Классическое обоснование данной теоретической позиции дают в популярной книге лауреат Нобелевской премии по химии Илья Пригожин и его многолетний соавтор Исабель Стенгерс: Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса / Пер.
с англ. и общ. ред. В. И. Аршинова, Ю. Л. Климонтовича и Ю. В. Сачкова. М.: Прогресс, 1986. URL: http://yanko.lib.ru/books/betweenall/prigogine-stengers_ru.htm

78 Тилли Чарльз. Демократия. М.: ИНОП, 2007. URL: http://expert.ru/subscribe/item/60/

79 Вишневский А. Серп и рубль: Консервативная модерни-
зация в СССР. Второе издание. М.: Изд. дом Высшей школы
экономики, 2010. URL: http://demoscope.ru/weekly/2010/0417/
biblio01.php

80 Kotkin Stephen. Armageddon Averted: The Soviet Collapse, 1970–2000. Second edition. Oxford University Press, 2008

81 Milanović Branko. Global Inequality: A New Approach for the Age of Globalization. Harvard University Press, 2016. URL: http://gefter.ru/archive/18779

82 Пожалуй, из всего написанного о евреях самое полезное, по крайней мере для пробуждения рационального воображения, это работа профессора русской истории Университета Калифорнии в Бёркли (замечу, также успевшего послужить переводчиком в Мозамбике) Юрия Слёзкина: Слезкин Ю. Эра Меркурия. Евреи в современном мире. М.: Новое Литературное Обозрение, 2007. URL: http://royallib.com/author/slyozkin_yuriy.html Первоначальная ее версия на английском: Slezkine Yuri. The Jewish Century. Princeton University Press, 2006. URL: http://press.princeton.edu/titles/7819.html 

83 См. недавний бестселлер археолога и эволюционного историка Morris Ian. War! What Is It Good For?: Conflict and the Progress of Civilization from Primates to Robots. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2014. URL: http://www.goodreads.com/book/show/17934377-war-what-is-it-good-for

84 G.I. Bill // Wikipedia (URL: https://en.wikipedia.org/wiki/G.I._Bill)

 

ԹԱՐՄ ՈՒՂԵՂՈՎ
19Փետրվա
Բեռնեք Հայկական Լրատվական Ռադիոյի հավելվածները այստեղ՝
website by Sargssyan